Шестой Дозор

 – Ну и даже если понять направление, то ведь непонятно, где дальше искать, на каком расстоянии.

– Ну как на каком? – спросила Светлана. – Там, где линия упирается в невидимый и непроницаемый в Сумраке барьер. Вот идешь ты, идешь и упираешься лбом в стенку. Бац! Стенка невидимая, но ты уперся.

– Но барьер же непроницаемый, – сказала Надя. Вздохнула. – Глупо, да?

– Уходим, – кивнула Светлана, вставая с дивана. – Надя, открывай портал. В офис Дозора.

– Какого? – деловито спросила дочь.

– Да все равно. Куда проще.

Надя кивнула. Поморщилась. Нахмурилась. Виновато улыбнулась.

– Не получается. Плывет все… навестись не могу…

Я вдруг понял, что до сих пор держу в руках поднос.

– Это поднос из столовой Дозора, – сказал я. – Ты можешь взять след?

Светлана посмотрела на меня с возмущением. Покрутила пальцем у виска и спросила:

– Ты с дочерью говоришь или с собачкой?

Но Надя такими тонкостями не заморачивалась. Взяла поднос, уставилась на него.

Вещи хранят память. И о том, где и когда их сделали, и о тех, кому принадлежали.

– Да, так легче, – обрадованно сказала Надя. – Сейчас…

Она провела ладонью по подносу. Задела каплю упавшего с салата соуса, посмотрела на ладонь, поморщилась, достала бумажный платочек и вытерла руку. Снова положила руку на поднос…

Я смотрел на дочь и думал о том, что каким-то вещам надо научиться. И не играют роли никакая наследственность, предрасположенность, уникальность.

Тебе может все в жизни даваться легко. У тебя будут пальцы как у Паганини, внешность как у Марлона Брандо, абсолютный слух и скрипка Страдивари в придачу. Но ты опоздаешь на свой первый персональный концерт в Сантори-Холле Токио или Золотом зале Вены, и разочарованные критики смешают тебя с грязью. Не потому, что ты идиот. А потому, к примеру, что ты не заложил в свои планы время на токийские пробки или не перевел часы на венское время.

Когда ты на войне, когда враг рядом – платочками в кармане не заморачиваются. В крайнем случае, уж если так мешает грязь на пальцах, оботрут об одежду. Секунды могут решить если не все, то очень многое. Этому учит только жизнь.

Я чувствовал, как истекают последние мгновения, которые были нам отпущены, чтобы убежать. Но не мог даже крикнуть, поторопить Надю – сейчас ей надо было сохранить сосредоточенность.