Шестой Дозор

Да, есть обязательные признаки ведьмы – использование артефактов, растительных и животных экстрактов, частое применение доступной только женщинам магии (и в этом нет никакого сексизма – просто не позволит мужская физиология некоторых вещей: ни создать заклинание «бездонная западня», ни сварить зелье «мамочкино а-та-та», куда входят три капли грудного молока).

Ведьмы вообще часто используют физиологические жидкости – за что их и не любят. В этом они чем-то напоминают вампиров и оборотней, жаждущих крови и мяса.

Вопреки слухам все эти «слезы девственницы» и «капли младенческой крови» в большинстве случаев собирают без того, чтобы хлестать невинных девиц плетью или резать детей на части. Но и среди ведьм есть обычные садистки, а девица, которой страшная старуха говорит: «Мне нужны твои слезки!», вряд ли склонна разумно оценивать угрозу.

За то люди ведьм и жгли, когда удавалось их прихватить. И в какой-то момент это стало настолько раздражать Инквизицию (ведь ведьмы демаскировали всех Иных без исключения), что Конклаву всыпали по первое число.

С тех пор ведьмы, некогда могучие и самостоятельные, несколько ушли в тень.

Но в том, что ведьмы были из числа самых первых Иных, – я не сомневался. Пожалуй, изначально они были какими-то вампирами, которые научились довольствоваться малым и выкачивать Силу не с литрами крови, а с ее каплями.

Куда более интересным был другой вопрос. Начали ли ведьмы запасать Силу в бусах, кольцах и серьгах, потому что они их носили, или начали носить украшения, чтобы запасать в них Силу? Я склонялся ко второй мысли.

Тогда, кстати, понятна всеобщая женская страсть к ювелирным изделиям – человеческие женщины носили их, чтобы замаскироваться под Иных, под ведьм. В темные времена человечества женщине было полезно, когда ее считали ведьмой. Впрочем, это и сейчас бывает не вредно…

– Как ты? – спросил я Надю.

– Нормально, пап, – ответила дочь.

Вот так всегда у нее в последние годы. «Нормально». «Хорошо».

«Четко». Переходный возраст, наверное. Это в десять лет она сама советовалась обо всем на свете, а в двенадцать ее можно было спросить о чем угодно…

– Необычное место для шабаша, правда? – спросил я.

Дочь пожала плечами:

– Ну почему же? Мне кажется, очень хорошее место. Ну не собираться же им все время в Киеве, на Лысой горе, в самом деле!

– Есть еще Брокен в Германии, – напомнил я.

– Так везде есть свои лысые горы. – Надя пожала плечами.