Шевалье

Айлин хотела что-то было, спросить, но я уже прикрыл глаза и представил себе… четыре туго натянутые тетивы самострелов. Толстые, сплетённые из конского волоса, упирающиеся в древки тяжёлых чёрных болтов, увенчанных узкими трёхгранными наконечниками. Четыре сразу. Непростая задачка. Совсем непростая. И после этого ещё нужно удержаться на ногах и попытаться прорваться наружу, пока ушлёпки будут метаться. Ладно. Кто не рискует, тот не побеждает. Щелчок.

Мгновение ничего не происходило. Один тягучий бесконечно долгий миг, отозвавшийся у меня в висках тяжелой, пульсирующей болью.

Слабостью, тягучим ядом начавшей разливаться по рукам и ногам. Бисеринкам пота, выступившим на лбу и тут же впитавшимся в затёртый, заношенный подшлемник. А затем… Раздались четыре сухих щелчка.

— Давай, — выдохнул я, с трудом открывая глаза и покачиваясь из стороны в сторону. Айлин развернулась, и одним изящным движением метнула вторую огненную стрелу прямо в самый центр изрядно проредившегося вражеского строя."

"На мгновение мне показалось, что внутри амбара вспыхнуло солнце.

Но свет тут же померк, съёжившись до тучи огненных брызг разлетевшийся во все стороны. Тот бандит, которому «повезло» стоять в центре, превратился в пылающий факел моментально. Его отшвырнуло назад и пламя тут же охватило его с головы до ног. Те двое, что стояли по левую и правую руку от него, начали судорожно колотить руками по одежде, пытаясь сбить быстро расползавшийся огонь. Тур схватил за шиворот Бернарда, и хотел было потащить его назад, но тут произошло то, чего не ожидал никто.

У одного из двух счастливчиков, сумевших избежать заклинания Айлин, неестественно дёрнулась голова. Дёрнулась и завалилась вбок. Из наполовину перерубленной шеи толчками начала выплёскиваться густая, дымящаяся на прохладном воздухе кровь. Его колени подогнулись и тело, словно подкошенное завалилось в грязь. Второй схватился за пробитое кинжалом горло и начал оседать следом. На его судорожно хватающих воздух губах проступили кровавые пузыри.

— Отставить отступление, — рявкнул я, глядя на то, как в амбар вваливается вторая группа и выхватывая из-за пояса кинжал, — Вперёд! Этого подранного пидараса брать живым!

Бернард отпихнул тура, вытащил кинжал и одним ловким движением запустил его в ближайшего врага. Тот уже отбросил в сторону ставшим бесполезный самострел и уже тащил из ножен клинок, но длинное лезвие, вошедшее в глазницу по самую рукоять, прервало его на полпути.