Шевалье

Спустя миг бывший плотник затащил, ухватившись за шиворот робы, внутрь какого-то щуплого старикана. Затащил и швырнул его на пол, тут же бросившись обратно к засову.

Но ночной гость не остался без присмотра. К его горлу тут же приставил кончик своего меча Дирк. Приставил и поднёс палец к губам, мол, лежи тихо и не дёргайся. Тогда, быть может, ещё поживёшь.

Старик был щуплым и сгорбленным. Он то и дело вздрагивал, моргал маслянистыми, красными глазами и, как будто, не понимал, где вообще находится.

— Чтоб меня сорм сожрал, да эта скотина пьяна, — оповестил всех Лейн, склонившись над стариком, — Дирк, убери ты уже свой ножичек. Этого алкаша и так ноги не держат.

Запах перегара и правда, ощущался уже по всей комнате. Сколько надо было выпить, чтобы несло так сильно, у меня представить просто не получалось. Такое чувство, что заливал он в себя не вино или брагу, и даже не водку, а чистую спиртягу, причём не рюмками, а пивными кружками.

— Ага, — Дирк не спешил прятать оружие, — Вот только у него на груди вышит пылающий клинок.

— Усадите его на стул, — скомандовал я, прервав дискуссию, а затем повернулся к трактирщику, — Ты. Тащи ведро с водой. Будем приводить гостя в чувство.

— Да это же… — голос корчмаря нервно дрогнул. Хер его знает, кого он сейчас больше боялся, нас, или того чудовища, что бродит по ночным улицам, — Это же Болек, наш местный священник. Он всегда… такой.

— Вот как, — прищурился я, — А где же тогда Лёлек потерялся? Его тварь по дороге сожрала?

— Кто, — непонимающе уставился на меня корчмарь.

— Ну, Биба и Боба. Пупа и Лупа. Лёлек и Болек, — пояснил я, а потом сам же махнул рукой, поняв, что из всех присутствующих шутку оценить могут только Айлин и Ансельм. Да и то — не факт, — Не важно. Воду тащи. Надо привести его в чувство.

— Тут не вода нужна, — корчмарь достал из-под стойки бутылку с какой-то странной тёмной жидкостью.

— Ему же и так от бухла плохо, — Тур почесал затылок, — А ты хочешь ему это? Ещё наплюхать? Не, я, конечно, всё понимаю, но он же сознание потеряет. Или того лучше — совсем помрёт.

— Я знаю, что делаю, — отрезал трактирщик, подошёл к нам и влил в рот бедолаге немного этой странной настойки. Ничего не произошло.