Шевалье

У вас есть хоть одно доказательство того, что ими руководит чернокнижник? Кроме ваших фантазий и свидетельств ваших людей?

— Есть! — святоша замахал руками, — Сегодня утром на площади нашлось обезглавленное тело зверя. Оно было обожжено. Обезображено. Скажите мне, разве обычные проходимцы с железками в руках способны на такое?

Маркграф снова стрельнул в нашу сторону глазами. Я немного помедлил, пожал плечами, отцепил от пояса импровизированную «бомбу» которой мне так и не довелось воспользоваться и молча направился к ближайшему столу.

Святоша тем временем продолжал распинаться.

— Они прибегли к древней школе чародейства — пиромантии. И призвали огненного голема, который заборол зверя. Но теперь уже этот демон разгуливает по вашему городу и сжигает дома и поедает добропорядочных мастеровых и кметов!

Подойдя к столу, я взял большое посеребрённое блюдо, убрал с него несколько пустых кубков и, расковыряв в замазке дырку, вылил туда содержимое бомбы. Маркграф поморщился и демонстративно прикрыл нос шёлковым белым платочком, а затем обратился к кардиналу.

— Вот как? Странно. Что-то я не видел дымов от пожарищ, да и о нападениях мне сегодня стража ещё не докладывала.

— Это всё потому, что голему надо набраться силы! Но, если ему позволить, если оставить в живых чародея, который его породил, всё это закончится катастрофой.

Я взял подсвечник и поднёс крохотный огонёк, плясавший на самом конце фитилька к гладкой чёрной поверхности вонючей дряни. Пару секунд ничего не происходило.

А затем… К потолку взвился столб ярко оранжевого пламени, во мгновение разогнав полумрак, царивший в комнате.

— Тогда что вы скажете на это? — поинтересовался вельможа, с ухмылкой глядя на опешившего старика. Лицо последнего побледнело и вытянулось. На худых, обтянутых старей кожей щеках вздулись желваки, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Чародейство! — прошипел тот, — Колдовские фокусы! Кто их сюда пустил?!

— Я, — коротко ответил маркграф.

— Вы пригласили змею в свой дом! Отдайте приказ.

Пусть стража схватит этого еретика, пока он не околдовал нас всех. А после… казните его на площади алого рассвета, на глазах у всего города.

— Знаете, мне кажется, не очень вежливо поступать так с гостями, — скучающим голосом сказал Эдмонд, — Да и вам не пристало раздавать приказы находясь в МОЁМ доме. Давайте ка проясним один момент. Вы обвиняете этого человека в колдовстве и приводите в качестве доказательства тело зверя, которому подпалили шкуру.