Шевалье

Здоровяк выдёргивает топор, и чуть было не пропускает удар в живот. Клинок врага распарывает ткань его гамбезона. Одним точным ударом, я выбиваю оружие из рук противника. Меч падает на землю, вместе с несколькими отсечёнными пальцами. Бандит хватается за искалеченную руку и начинает выть, но тут же затыкается, как только лезвие моего клинка вспарывает ему горло. Над полем битвы разносится оглушительный вой боевого рога.

Это трубит вражеский командир. Зовёт подкрепление или просто пытается отвлечь моих парней.

Хер его знает. Но ублюдка нужно, как можно быстрее заткнуть. Благо во вражеском строю организовалась такая удобная брешь.

— Тур, возьми справа, — крикнул я, кидаясь в образовавшийся разрыв. Один из врагов пытается развернуться, чтобы меня зацепить хотя-бы кончиком своего клинка, но тут же получает латной рукавицей прямо в зубы, а спустя мгновение на его шлем обрушивается секира здоровяка. Отчётливо слышится хруст ломаемых позвонков.

Гул рога резко обрывается. Вражеский командир отбрасывает его в сторону и хватается за меч.

Бастард длиннее моего клинка в полтора раза. У него преимущество в дистанции. Значит надо сократить её так, чтобы он просто не смог им пользоваться.

До врага остаётся два метра. Один. Он замахивается клинком, пытается полоснуть меня по ноге. Раздаётся лязг скрещённой стали. А спустя миг тяжелый удар выбивает из груди весь воздух."

"Со всего маху я влетаю во вражеского командира, опрокидываю его на землю, и почти сразу падаю следом. Ещё один удар.

Перед глазами пляшут цветные пятна. Бок пронзает острая, нестерпимая боль. Клинок валится из рук. Хочется завыть, скрючится на земле, обхватив пульсирующий от боли бок. Но это смерть. Потому, стискиваю зубы и заношу руку в рукавице. Удар. Губы противника лопаюся, превращаясь в кровавое месиво. Ещё один удар. Нос с хрустом ломается, разбрызгивая по серовато-бледной коже алые капли. Ещё один… Моя голову что-то резко дёргает в сторону. В ушах звенит, а цветные пятна перед глазами начинают загораживать почти весь обзор. Ублюдок дотянулся до меча и огрел меня рукояткой по шлему. Нельзя останавливаться. Третий удар. Глаз вражеского командира лопается, и он начинает выть от боли, роняя меч и пытаясь схватиться за лицо. Четвёртый. Пятый. Шестой. Седьмой. Вся морда врага становится кровавым месивом. На губах перестают вспухать красные пузыри. Его тело лишь слабо дёргается от моих ударов и больше не пытается скинуть или огреть меня чем-нибудь. Он мёртв.