Шевалье

В просветах между щитами тут же блеснули лезвия клинков. Мда уж. До драки точно лучше не доводить. Но и пасовать перед ними явно не стоит. Я уже бывал как-то в церковных застенках на экскурсии. И что-то в качестве постояльца мне совсем туда не хочется.

— Так, ну и какого хера тут происходит?! — во всю глотку рявкнул я, так, чтобы точно услышали все собравшиеся.

На несколько мгновений над двором повисла напряженная тишина. А затем из-за строя святош показался тот самый старик, который уже приходил сюда искать Болека.

Он вообще не изменился. Всё та же сгорбленная спина, всё тот же пылающий алый меч, вытканный на белом балахоне, всё та же гаденькая ухмылочка человека, привыкшего получать всё, что он хочет, не встречая при этом отпора.

— Вот и ваш доблестный капитан, наконец-то пожаловал, — проскрежетал святоша, — А я уж думал, вы изволили сбежать из города, бросив своих людей. Впрочем, на вашем месте…

— Ты бы так и поступил? — я скрестил на груди руки и постарался сделать невозмутимо-скучающее выражение лица, — Не сомневаюсь.

По счастью, я — не ты. Своих мы не бросаем.

Лицо священника побагровело, а ухмылочка больше начала напоминать жуткий оскал. Он явно не ожидал такой дерзости с моей стороны, особенно когда за его спиной стоит отряд тяжеловооруженных вояк. Что ж. Его ждёт ещё парочка неприятных сюрпризов.

— Но ты не ответил на мой вопрос. Какого. Хера. Тут. Происходит? — продолжил я, отчеканив каждое слово.

Старик ещё несколько секунд хватал ртом воздух и пытался справиться с распиравшим его возмущением, но довольно быстро взял себя в руки и выдал.

— Вам следует выбирать выражения молодой человек, — внезапно подал голос один из рыцарей. Он звучал глухо из-за тяжёлого топфхельма (шлем-ведро), надетого на его голову, — В конце-концов ты говоишь с самим кардиналом Беннетом.

— Ага. А ещё матерью дракогов, кхалиси дотракийской, бурерождённой и шлюхой табунщика, — ухмыльнулся я, но осёкся, поняв, что из всех присутствующих шутку оценит разве что Айлин. Остальные попросту не поймут.

А жаль.

— Попридержи язык, — скрипучий голос «кардинала» подрагивал от клокотавшей в нём злости, — Стоит мне лишь пошевелить пальцем, как всех ваших людей перережут словно шелудивых собак.

— Мы уже поняли, — сказал я, скучающим голосом, — А вот какого хрена тут происходит, и что вам от нас нужно, вы так объяснить и не соизволили. Хотя, я уже дважды спросил. Вы, быть может, можете себе позволить всё утро обмениваться любезностями, но у нас на это нет времени.