Шевалье

Он, в общем-то и раньше не раз пытался подбивать к ней клинья, но раз за разом получал отказы. Вот только тогда, ни то, ни другое меня не особо волновало. А теперь… Хер его знает. Ладно, как-нибудь об этом ещё поразмышляю. На досуге.

Я немного задержался в коридоре, нерешительно замерев перед дверью её комнаты. Однако, потом вспомнил, что вообще-то после всего того дерьма, что мне доводилось видеть и делать, строить из себя стеснительного школьника немного поздновато да и откровенно глупо.

Комнатка оказалась на удивление скромнее моей.

Столика с коптилкой не было, тумбочка выглядела так, будто вот-вот развалится, а окно прикрывала какая-то серая, поеденная молью тряпка. Через дырки в ней в комнату пробивались оранжевые лучи заходящего солнца, рассыпая по замызганным стенам свои тёплые блики. Да уж… Не удивлён, что она пыталась перебраться ко мне в комнату всякий раз, как подворачивался удобный случай. Надо будет у Штепана поинтересоваться: «это что, блять, такое было», куда смотрит прислуга двора и за что мы ему вообще деньги платим? Ну и мне урок на будущее. Что нужно периодически интересоваться, как и где живут мои люди, а заодно — в чём они испытывают нужду. Что-то мне подсказывает, что с жилплощадью у парней ситуация обстоит похожим образом. Хорошо, хоть, крысы не бегают.

— Солнце моё, пора вставать, — я аккуратно потряс девушку за плечо. Та лишь что-то невнятно пробормотала во сне, да перевернулась на другой бок.

— Подъём. Труба зовёт, — я потряс сильнее. Никакой реакции.

Лишь тихий храп в набитую перьями подушку.

Так. Ну, я, честно хотел по-хорошему. И честно пытался. Как видим, у меня ничего не вышло, так что придётся прибегнуть к плохим методам.

Я покрепче ухватил Айлин за плечо, набрал полную грудь воздуха и… Заорал во всю глотку, тряся её, словно тряпичную куклу.

— Подъём солдат! Немцы напали на Пёрл-Харбор! Японцы уже под Москвой! Хватай картошку и вперёд на врага, пока я лично не расстрелял тебя из говномёта! Две секунды, раз-два, раз-два… — я осёкся, заметив, что Айлин смотрит на меня ничего не понимающим взглядом.

Неловкое молчание длилось минуты две. Может быть, даже три. А затем она, наконец, выдала:

— Совсем ёбнулся что-ли?

Я лишь молча развёл руками, мол, сама виновата. Айлин лишь фыркнула и начала выбираться из-под тёплого шерстяного одеяла, но тут же замерла, вновь пристально уставившись на меня.

— Ты так и будешь пялиться? Или всё-же соизволишь отвернуться? — поинтересовалась она.