Шевалье

И запечатаешь её своей фамильной печатью, чтобы здешний лорд мог быть уверен, что это написано твоей рукой, — Бернард отстегнул от пояса фляжку, отхлебнул, отёр усы и продолжил, — Вторая бумага откроет нам ворота старого города и замка Аберлинов. Сделаешь это, и мы дадим вам с дочкой уйти. Может быть даже, вы успеете покинуть город до того, как вас схватит стража.

— С чего мне тебе верить? — нахмурился староста.

— А у тебя есть выбор? — пожал плечами бывший капитан, — По правде говоря, всё это я делаю исключительно по доброте душевной.

Мог бы поступить проще — дать Генри вскрыть тебе глотку. А потом наши ребята знатно бы развлеклись с твоей дочуркой. Обучили её азам её будущего ремесла. Хочешь, можем поступить и так.

— Понял, — кивнул Томаш, — Я всё сделаю. Дайте мне только пергамент, перо с чернильницей, свечу и печать. Всё это лежит наверху, в шкафу напротив кровати.

На возню с бумагами ушло довольно много времени. Пока Томаш обливаясь потом и тихо ругаясь, старательно выводил на пергаменте закорючки, Тур успел сбегать в подвал и вытащить оттуда несколько пыльных бутылок с вином.

Кубки, кружки и прочую тару из которой можно пить, нашли тут же на полу. Староста, конечно косился, пыхтел, и всем своим видом изображал недовольство тем, что мы влезли в его запасы, но на него никто не обращал внимания. Вино было терпким и приятно бодрило. Ребята тоже оценили, да так, что здоровяку пришлось отправиться за новой партией выпивки, которую было решено забрать с собой.

— Готово, — староста протянул мне два свитка, — Теперь вы нас отпустите?

Я покосился на Бернарда.

Мол, что скажешь? Кончаем их? Или пусть живут. Бывший капитан лишь молча покачал головой.

— Что ж, значит тут мы закончили. Парни, собирайтесь. Идём в старый город. А вы… — я покосился на Томаша и Люцию, — Бегите. Пока ещё можете.

— Спасибо! Спасибо вам… — залепетал староста, — Я… Мне главное, чтобы с дочкой ничего не случилось.

— Да, кстати об этом… — Роберт отстранился от девушки и хитро прищурился. Та напряглась и вопросительно посмотрела на него, — Дело в том, что мне следует принести извиниения.

Мы с вашей дочерью…

Люция покраснела, уперев взгляд в пол. Внезапно рванулась вперёд, подбежала к барду и зарядила тому смачнейшую пощёчину. А после — всхлипывая убежала наверх.

— Мда… — Роберт задумчиво потёр пострадавшую щёку, — Так вот, мы, с вашей дочерью разделили ложе любви.

— Вы что… — лицо старосты вытянулось. Казалось, он будто бы поперхнулся собственными словами.

— Да вы не волнуйтесь.