Шевелится - стреляй! Зеленое - руби!

Большинство гномов было в кольчугах и байданах, хотя некоторые носили бехтерцы или юшманы. Тяжелых панцирей и броней, как, впрочем, и набедренников с наголенниками, я не заметил, ну да не дураки ж они груду металла по горам таскать, а вот наручи и наплечники были у многих. Шлемы открытые, без изысков, в основном просто железные колпаки, правда, с брамицей, но без наносников, нащечников или забрал. У каждого — небольшой круглый щит."

"Вооружены гномы были отнюдь не топорами и секирами… хотя и их отдаленными сородичами и прямыми потомками каменного топора: всевозможными боевыми молотами и кирками — чеканами, клевцами и им подобными.

Часть вояк имела тяжелые короткие копья, скорее даже рогатины, остальные были вооружены арбалетами, сейчас, на счастье, не взведенными. На поясе у каждого болтались то ли тесак, то ли полумеч и как минимум еще один нож. Плюс «козья нога» у арбалетчиков. Если гномы действительно, как им и положено, обитают в пещерах и подземельях, то такой набор оружия кажется вполне оправданным — большими железками типа секиры или эспадона там не размахнешься.

Да и из доспеха самый подходящий — кольчуга и ее модификации: меньше стесняет движения в узких коридорах и переходах. В общем, серьезные ребята! Надеюсь, и я произвел хорошее впечатление.

Друг друга мы разглядывали около минуты, а затем стоящий впереди осанистый гном в богатом доспехе, определенный мной как предводитель, разразился длинной тирадой, из которой я понял только то, что меня похвалили и поздоровались.

— И вам не кашлять, — пробормотал под нос я, а затем алаверды выдал витиеватый спич, больше заботясь о длине, чем о смысле.

Использовав эпитеты, которые почерпнул о гномах из земного фэнтези, — все равно ни черта не поймут, но звучит внушительно.

К моему удивлению, гном тут же перешел на русский, хоть и несколько архаичный, но даже не церковно-славянский. Черт, хорошо, что я ничего лишнего не ляпнул! А ведь мелькали мысли позабавиться… Впредь надо избегать подобных порывов!

— Ты русич? — поинтересовался гном.

 — Или уламр?

— Русский, — уточнил я и, видя непонимание на лицах, указал рукой в сторону востока. — Я пришел с той стороны гор.

— Ты похож на человека с Холодных равнин, а разговариваешь на языке русов. Это твой родной язык? — продолжал любопытствовать гном.

Не желая сразу открывать карты и вдаваться в пояснения, я неопределенно пожал плечами:

— Нет, мне неизвестны эти народы, — чуть покривив душой, сказал я и, уводя разговор в сторону, пригласил гномов к костру.