Шевелится - стреляй! Зеленое - руби!

Нас набиралось двенадцать бойцов, с шаманом будет чертова дюжина. Большему отряду будет трудно двигаться скрытно, а меньший значительно потеряет в боеспособности. Дюжина — это разумный компромисс.

Отобранные в рейд янычары неохотно избавлялись от части доспехов и переодевались в орочьи шмотки. Для нас с волколаком опять было сделано исключение — без толку нас переодевать!

Свиор оставался. Толку от его колдовства в рейде не будет, возможен только вред. В таком деле, мягко говоря, неразумно использовать двергскую магию.

А проще говоря, это будет форменным идиотизмом — торчащие двергские уши эльфы вычислят на раз!

Выступили с рассветом. Лес на равнине несколько отличался от растущего в горах, сами деревья стали мощнее и выше, попадалось больше лиственных пород, хотя и хвойные никуда не исчезли. Листья на деревьях уже пожелтели, но облететь еще не успели: осень здесь начинается позже, чем в горах. Часто встречались завалы и буреломы.

Мы с оборотнем находились в головном дозоре, еще по двое янычар осуществляли походное охранение с флангов.

Орочий шаман находился в середине отряда, перемещаясь с размеренностью бездушного манекена, да, собственно, таковым и являясь. Не знаю, что проделал с ним Свиор, но теперь орк был послушен любому приказу, а от стылого взгляда его помутневших глаз становилось как-то не по себе. Я бы никому не желал подобной участи!

Двигаясь «волчьей рысью» — чередуя ходьбу и бег, — диверсионная группа пожирала версту за верстой. Бежать было трудно: ноги утопали во мху и путались в кустарнике.

Частенько приходилось продираться сквозь заросли. А троп, даже звериных, мы старались избегать — так меньше шансов напороться на эльфов. Они хоть и лесные жители, но ломиться через чащобу не будут, предпочтя выбрать более удобную дорогу. А нам не до комфорта. Мы и костров на привалах не жгли, довольствуясь для еды вяленым мясом и сырой водой. А на марше периодически закидывались леденцами — сладкое помогает восстановить силы.

Кроме длинноухих следовало опасаться хищников.

Но пока они предпочитали убираться у нас с дороги. Только однажды дозорного чуть не сцапала притаившаяся в засаде гигантская куница, но тот не сплоховал, успев принять зверя на копье. И мы просто истыкали медведеросомаху стрелами. Размером со среднего медведя, зверь оказался поразительно живуч и сопротивлялся до последнего, зацепив при этом двоих двергов, и испустил дух только после того, как Яри проломил ему голову чеканом.