Шипучка. Ты уже часть меня

В конце концов, завтра мы разойдемся, забыв, как друг друга зовут, почему бы не рассказать ему правду? Или хотя бы часть? Осушаю еще один стакан. Голова становится такой легкой, а тело, наоборот, очень тяжелым.

– Ничего необычного. Хотела развеяться. Вот и все… – признаюсь.

– У меня не очень большой выбор компании, так что… Да. Одна. Точнее, сначала одна, а потом я встретила одного несносного парня, от которого не смогла отвязаться.

Не знаю, в какой момент я отвлеклась, но Сеня каким-то чудом оказывается очень близко.

Стоя на коленях, он упирается ладонями в мягкую обивку дивана, и его роста достаточно, чтобы быть со мной практически на одном уровне.

– Ты так вкусно пахнешь, – наклоняется к моей шее, и я замираю. – Бергамот, роза… – глубоко вдыхает, заставляя мое сердце в припадке заколотиться в ребра. Выдох касается кожи, и я ощущаю, как рассыпаются позвонки. – Нет, не роза… Пион, – хрипло произносит, словно тихо рычит.

Ладонь Арсения ложится на мое колено, а губы прижимаются к шее. Его язык чертит маленький круг, а затем снова следует поцелуй, только гораздо уверенней, чем предыдущий.

Сказать, что я уплываю куда-то далеко, не сказать ничего. Глаза закрываются сами собой, а с губ срывается громкий вздох. И даже ощущение, как чужая рука поднимается по бедру к краю платья, меня не тревожит, пока не получаю щелчок по носу.

– Вот так все и происходит, – мурлычет Арсений. Он не спешит отстраняться, но уводит руку от опасной границы и легонько поглаживает колено.

Он меня проверял.

Точнее, просто издевался. Но у него ведь получилось, еще бы чуть-чуть… Злясь и на себя, и на него, делаю абсолютно безумную и бездумную вещь, полагаясь лишь на собственное самообладание и жажду мести. Обхватываю Арсения за шею и целую улыбающиеся губы, которые тут же теряют контроль и всецело отдаются процессу. Посмотрим, как он справится с этим.

Сеня забирается на диван, перетягивая меня к себе на колени, и все это, не переставая жадно пить из моих губ внезапно проснувшееся чистое желание.

Его руки в моих волосах, а мои блуждают по его груди, сминая ткань футболки. Пылко. Страстно. Горячо и изумительно приятно. Так, это вроде должна быть месть. Ощущая, что сижу на чем-то несомненно твердом, заставляю себя сосчитать до трех и вскакиваю на ноги.

– Тогда я буду первой, кто тебя обломает, – улыбаюсь, заводя руки за спину, чтобы скрыть их дрожь, хотя все тело трясется, как в лихорадке. Думаю, такое сложно не заметить, но я стараюсь играть до конца.