Шипучка. Ты уже часть меня

– Хочешь заболеть, – хриплый обволакивающий голос раздается совсем близко.

И как он это делает? Телепортируется? Отворачиваюсь к стеклу, стирая пальцами слезы. Глупая ситуация… Стыдно и неловко. Я вообще не привыкла плакать перед кем-то. Разве что на сцене, но там чужие эмоции. Их не нужно стыдиться, по крайней мере, тебе, а сейчас…

Чувствую плечом тепло. Рядом стоит. Очень близко.

– Я тебя обидел? – спрашивает Арсений взволнованно.

Боже, похоже, он из тех парней, что не выносят женских слез.

– А кто тогда обидел?

– Никто, – стараюсь выровнять дыхание, но все получается совсем наоборот.

– Ну, ну, олененок. Перестань плакать, – Сеня обнимает меня, одну руку устраивая на плечах, вторую ниже колен, а его щека прижимается к моей макушке. – Кто бы он ни был, он полный придурок и слоновья жопа, раз заставил такую красотку, как ты, плакать.

Невольно хихикаю. Слоновья жопа… Классно звучит. Понимаю, что это всего лишь слова, сказанные парнем, который врет каждые пять секунд.

– С чего ты взял, что это из-за парня? – спрашиваю, поднимая голову. Меня немного пугает его проницательность.

– Вы девушки плачете из-за кучи всякой фигни, но в одиночестве делаете это только из-за мужчины.

Тоже мне философ… И откуда такие познания? Интересно, но я молчу, утопая в мягкости взгляда и теплоте голоса. Арсений похож на чашку горячего шоколада, его даже пить не обязательно, чтобы почувствовать себя чуточку лучше, можно просто вдыхать запах и греть руки.

– Ты потрясающая. Он пожалеет о своем решении, – Сеня говорит так уверенно, словно действительно знает будущее.

Арсений непонимающе поднимает брови.

– Клубы, платья, каблуки, макияж, – отвожу взгляд. – Нет во мне ничего такого без всей этой мишуры, которая и из макаки бы куколку сделала. Я обычная.

Мое лицо окунается в тепло ладоней, и Сеня глядит на меня так, словно я несу несусветную чушь.

– Сейчас, без макияжа, без укладки, в этом отелевском бесформенном халате ты выглядишь настолько нереально, что я в секунде от того, чтобы сделать тебе предложение.

Смех рождается сквозь грусть и боль. Ну да, ну да… Предложение. Конечно. Врет ведь, а все равно приятно.

– Я серьезно. Ты очень красивая. Милая, забавная, – Арсений наклоняется чуть ближе. – Такая сексуальная, что все мои джентльменские железные принципы становятся обычными предрассудками.