Шипучка. Ты уже часть меня

Мечется в пространстве, вызывая головокружение. Тошнота подступает к горлу, а ноги еле держат в вертикальном положении.

– Тебе плохо? Ника, слышишь? Что такое? – Арсений взволнованно пытается поймать мой взгляд, приобнимая за плечи, но я упрямо отворачиваюсь, все еще не до конца вернув контроль над собственным телом.

Горячо. Холодно. Удушающее безобразие творится в желудке, дрожь сотрясает тело.

– Так! Ты, – обращается Сеня куда-то в сторону, по всей видимости, к Марку. – Стой тут. Понял? Я сейчас вернусь.

Арсений осторожно прижимает меня к своему боку и быстро вводит код на домофоне, помогает подняться на второй этаж и заводит в квартиру. Я все молчу, прижимая ладонь к животу, и тяжело дышу.

В голове пусто. Ни единой здравой мысли. Слезы катятся по щекам, а с губ слетают тихие всхлипы. Теперь я точно потеряю Арсения. Осознание того, как скоро это случится, убивает. Не так он должен был узнать обо всем. Не так…

Какая же я идиотка. И зачем тянула так долго? Да еще и Марк теперь в курсе.

– Ника, пойди приляг, ладно? Я поднимусь через пять минут. Подождешь немного?

Я не хочу ждать. Хочу объяснить ему все прямо сейчас, но слабость во всем теле такая сильная, а отвратительный водоворот в желудке не дает сосредоточиться на собственных мыслях, чтобы составить более-менее связное предложение.

– Сеня… – голос срывается.

Сглатываю желчь, подкатившую к горлу, и зажмуриваю глаза, хватаясь за стену.

– Вызвать врача? – Арс гладит меня по голове и задерживает ладони на влажных щеках, стараясь поймать мой взгляд сквозь пелену слез.

– Не нужно, – тихонько отвечаю, выравнивая дыхание.

– Прошу тебя, Ника, иди ложись. Я только провожу твоего гостя и сразу вернусь.

Ложь. Знаю, что он не вернется. Боюсь представить, что Марк может наговорить ему, и какие потом выводы сделает Сеня.

– Не уходи, – шепчу я.

– Я совсем ненадолго.

На лице Арсения читается бесконечное сожаление, а глаза все еще светятся добротой. Пытаюсь запомнить каждую черточку, но практически ломаюсь под его пристальным взглядом, а когда он опускает его на мой живот, тошнота становится невыносимой, и я бросаюсь в ванную, громко хлопнув дверью.

Меня все еще трясет от перепуганного вида Ники и ее заплаканного личика.