Шипучка. Ты уже часть меня

Еле сдерживаю победную улыбку, всеми силами стараясь сохранить серьезное и невозмутимое выражение лица.

– А что твой Арсений? Как он к этому всему относится? – выдавливает бывший.

– А вот это уже не твое дело, но, если так интересно… Хорошо. Сеня очень понимающий парень.

– Прямо твоя мечта, – хмыкает Марк.

– Это все, что я хотела тебе сказать, – не комментирую его последнюю фразу, потому что ее правдивость пугает. – Мне пора. Спасибо, что выслушал, – закидываю сумочку на плечо и ухожу, как можно скорее, потому что чувствую скорый взрыв эмоций.

Мы сидим с Милой в нашей кухне-гостиной и наводим красоту на ноготках. Одна из моих ножек, ногти которой теперь покрыты розовым цветом, находится под специальной лампой в надежных руках подруги.

Я часто ей повторяю, что если не срастется с работой актрисы, она легко может зарабатывать себе на жизнь как nail-мастер (прим. автора: мастер маникюра). Правда Мила не в восторге от этой идеи и говорит, что не смогла бы пилить ногти незнакомому человеку, это почти как стоматолог или гинеколог.

Еще Мила всегда тщательно собирает и, только завернув в несколько слоев бумаги или пакетов, выбрасывает остриженные ногти, утверждая, что можно сделать куклу Вуду или ведьмин мешочек, используя их, ведь это частичка тебя. Да-а-а, кто-то слишком часто смотрит ТВ-3 и «Сверхъестественное» (прим. автора: ТВ-3 – первый мистический телеканал; «Сверхъестественное» – американский фэнтези-телесериал.

– Ну ты даешь, мать-картофелина, – Мила смотрит на меня с нескрываемым восхищением, когда я заканчиваю рассказывать о встрече с Марком. – Я бы даже шампанское открыла, если бы тебе было можно пить.

– Ох, не трави душу. Я бы с удовольствием выпила чего-нибудь, но самое крепкое, что меня ждет ближайший год или два, так это квас и кефир.

– Комбуча? – предлагает Мила, и я тут же морщусь. – Рисовый квас? – следующий вариант уже лучше, но все равно не воодушевляет.

– Смилуйся, а? Иначе, придется сейчас нестись в ванную, и все твои старания пройдут зря, – предупреждаю я, ощущая легкую тошноту.

– Ладно. Забыли, – соглашается Милка. – Вернемся к нашим «курочкам». Что думаешь дальше делать с Марком?

– А что с ним делать? Ничего. Пусть сам думает и решает. Мне важен только малыш. Знаешь, сегодня я впервые поняла, что могу противостоять Комарову. Всегда ведь могла, но почему-то предпочитала молчать и терпеть.