Закон выживания — самые жирные куски мяса в итоге получают только те, кто лучше и энергичнее остальных пихается локтями. Но мы же типа бизнесмены, мы глотки друг другу не рвем и соблюдаем определенные правила. Играть в чистую — одно из главных. Но с оговорками: если ты хочешь поиметь — осознавай риски в случае, если тебя «вскрыли». А если ты тот, кого имеют — либо сопротивляйся, либо будь готов распрощаться с репутацией.
Меня не имеет никто.
Имею я.
И я был уверен, что абсолютно доходчиво еще в самом начале объяснил это Сойеру, главной скрипке в «Санкрист».
Как объяснять я знаю, так что в данном случае это не проблема языкового барьера, это у Сойера проблемы с пониманием.
Пересаживаюсь с кресла на диван, забрасываю руку за голову.
Пока Джефф роет — можно подремать пару часов. Моей привычке спать хоть сидя, хоть с камнем под головой — уже двадцать лет. Я вырубиться могу вообще по щелчку, и точно так же моментально проснуться.
Закрываю глаза.
Вспоминаю шутку Кристины насчет «сколько надо ей».
Натянуть тебя, коза мелкая, раз, два, три в день, в час — вообще не проблема. Давай лучше расскажу, как я натягиваю зажравшихся миллионеров.
Может быть, когда-то и правда расскажу.
Глава девятнадцатая: Барби
Утро было бы даже добрым, если бы вместе с ним в мою голову не врезалось вчерашнее сообщение от Дэна.
Я смотрю на свое отражение пока энергично чищу зубы, и мысленно уговариваю не паниковать. Самое главное я уже сделала — не написать ему с горяча. Хотя после шампанского и Авдеева у меня ненадолго случился полный отрыв от реальности.
И вчера мне даже казалось, что нет ничего страшного в том, чтобы послать Дэна, сказать ему, что у меня другой мужик и пусть он лучше подумает о том, как перестать трахать бывшую женушку.
Тормоза, слава богу, сработали.
Хотя так себе это тормоза, когда чтобы переключиться от злой реальности, приходится в письменной форме требовать голые фотки у мужика, который эту реальность для меня создал.
— Ты залипаешь, Крис, — с полным ртом зубной пасты со вкусом жвачки, говорю своему взъерошенному отражению.
А оно отвечает кривляется и отвечает: «Ты уже залипла, дура».
Упираюсь ладонями в края раковины, еложу языком во рту.
Авдеевский до сих пор там чувствую.
И легкое покалывание от щетины, которой он разок мазнул по моему подбородку, хотя старался быть осторожным — это я поняла немного позже.
Вот у кого точно нет проблем с тормозами.
С четкими личными границами. Расставлением приоритетов.
