— Очень милый способ сказать «я тебя контролирую», — бросаю с полуулыбкой.
Он даже не пытается улыбнуться в ответ.
— Это не про контроль, Барби. Это про то, что я не люблю, когда у женщины, с которой я сплю, какие-то неудобства.
Как четко и сухо. Мой Тай в режиме Хозяина жизни. В режиме, в котором он снова беспощадный и собранный. Как будто ночное «скажи еще раз, что хочешь» и утреннее «моя охуенная Барби» говорил совсем другой человек. Все стерто. Упаковано. Закрыто.
— Ну… спасибо, я даже не знаю, что сказать.
— Хочу его поддеть, но в итоге голос все равно звучит растеряно.
— Ничего и не надо. Просто пользуйся.
Я не успеваю толком открыть рот, чтобы выдать шутку, которую еще даже не придумала, но в наш разговор, как обычно, вторгается его телефон. Снова лежит экраном вверх, и на этот раз я вижу на экране имя — Лоли.
Лоли?
Поднимаю взгляд на Вадима.
И охреневаю, потому что он берет телефон и в ту долю секунды, пока подносит его к уху, на лице у него такая улыбка… Хотя это не улыбка даже, а как будто… на него упало солнце, щекочет, и Его Грёбаное Величество превращается в подтаявшую мороженку.
Но и это еще не все.
Он встает.
Он встает и выходит, чтобы поговорить, хотя никогда раньше так не делал. Ни разу. Он, блин, меня утром пальцами трахал, параллельно разговаривая с кем-то до фига важным об очередных миллионах, которые готов куда-то влить. А теперь он выходит.
И когда я инстинктивно поворачиваю голову, превращаясь в одно большое навостренное ухо, то слышу: «Привет, Лори».
Именно Лори, хотя в телефоне она подписана немного иначе. И в его голосе — обычно железном и непробиваемом — зашкаливающий градус… нежности.
Я молниеносно поворачиваюсь к окну, надеясь увидеть, что он выйдет поговорить где-то здесь. Но нет.
Что еще за Лори?
Меня больно царапает где-то внутри. Жалит чем-то настолько токсичным, что в первые секунды становится трудно дышать.
«Номер единственный», — невидимые тяжелые молоточки отбивают его слова у меня в мозгу."
"Господи, да он даже когда трахал меня — в половину так тепло не смотрел! С похотью, желанием, с насмешкой, расслабленно и как будто немного снисходительно.
Но никакой нежности для меня. А тут — как будто, блядь, взошло солнце его жизни!
Официантка ставит тарелки на стол.
— Заберите, — тут же отодвигаю две своих. — У меня аппетит пропал.
Правда. Все, что лежит на тарелка выглядит очень аппетитно и, я уверена, не менее вкусно, но я чувствую себя под завязку сытой чем-то мерзким и гадким.
