Красивые губы Дэна растягиваются в соблазнительную улыбку, пока он разглядывает мой вид: джинсы, ботинки, розовая шутка из искусственного меха, собранные в высокий хвост волосы. Я знаю, что ему нравится вот этот налет дерзкой девчонки, и раз уж я не могу дать ему доступ к телу, то подержу еще хотя бы какое-то время вот этой игрой: смотри, но не трогай.
Дэн садится напротив, изучает мою наполовину пустую чашку от капучино.
Когда походит официантка, просит кофе и воду — он всегда пьет именно так, чередуя попеременно.
— У тебя все хорошо? — пристально изучает мое лицо.
Нет, блядь, у меня и близко не все хорошо!
Я хреново сплю, потому что которую ночь подряд пытаюсь найти Авдеева на второй половине кровати. Потому что я могу полчаса залипать в телефон, набирая ему десятки сообщений, так ни одного и не отправив. Потому что наш последний секс буквально разорвал меня на куски, и даже спустя неделю я все еще пытаюсь собрать себя заново.
А самое хреновое, что раз Дэн все это видит — значит, я и близко к этому не близка.
— Это все из-за разницы в часовых поясах, — выдавливаю трагическое, как будто вся проблема действительно только в этом. — До сих пор никак не могу привыкнуть, открываю глаза — и не могу понять, в какой части света нахожусь и почему на часах уже шесть, если мой внутренний будильник показывает полночь."
"Дэн кивает. Сильно подозрительным по этому поводу не выглядит, но я не даю себе ни секунды на расслабление. Он опасный, он с Авдеевым заодно, именно он, как я предполагаю, помогал сделать так, чтобы машины моего отца «случайно» слетела с гладкой как стекло дороги без опасных поворотов и потом «странным образом» сгорела до рамы, не оставив никаких значительных улик.
Он помог мне стать Кристиной Барр, но с такой же легкостью он может вывести меня на чистую воду. Например, однажды просто распустив при Вадиме свой длинный язык.
Меня пробивает мелкая дрожь, когда я вдруг понимаю, никакой тонкой грани балансирую. Буквально как на лезвии.
Хорошо, что можно убрать руки на чашку и скрыть предательски дергающиеся пальцы.
— Как дела, Тина? — Дэн протягивает руку через стол, дотрагивается до моего запястья. Я не одергиваю руку, чтобы лишний раз его не злить и не давать повода устроить тридцатиминутную встречу в феерический разбор полетов.
Я делаю глоток кофе и ставлю чашку обратно на блюдце. Звук соприкосновения фарфора до отвращения громкий. Или это у меня в голове все слишком обострено?
Он смотрит на меня. Не жадно, как Авдеев.
