Просто кладу голову на него, опираясь поудобнее, чтобы продолжать наслаждаться видом через панорамную крышу машины.
А теперь я готова есть из твоих рук даже грязь и битое стекло.
Вадим сидит расслабленно. Без привычной маски сосредоточенного хищника. Он даже немного улыбается, когда я кидаю взгляд на огромный билборд с рекламой чего-то фешн. Или когда я хмыкаю, заметив знакомую кондитерскую на Лексингтон-авеню, и обещаю сводить его туда даже если придется за шиворот оторвать от дел. Мы обмениваемся взглядами: он вздыхает и качает головой, я снова — привычно — закатываю глаза с выражением: «Ладно, хорошо, поняла — развлеку себя сама».
Я понимаю, что он не просто так сказал про шопинг, которым мне придется развлекать себя пару дней — его я, очевидно, буду видеть только поздно вечером.
— Нравится Нью-Йорк? — обращаю внимание, что Вадим тоже периодически смотрит то вверх, то в окно.
— Ага, мой размерчик.
— Где бы еще твои двести два сантиметра чувствовали себя комфортно как не в городе, с самым большим количеством небоскребов на квадратным метр.
— Хотя он ему и правда подходит — такой же мощный, энергетически заряженный и беспощадный ко всему, что путается под ногами.
— А ты как будто притихла, — подначивает Авдеев.
Я вижу, что он набирает что-то в телефоне и нарочно сажусь так, чтобы ничего не видеть.
Дура.
Как будто если я отгорожусь от его дел, это автоматически снимет с меня задание Гельдмана. Но все равно даже знать не хочу, кому, зачем и о чем пишет мой Тай.
— Мне всегда казалось, что этот город меня рано или поздно сожрет, — говорю как есть, потому что какое-то время именно так себя и чувствовала.
Особенно когда приходилось спускаться в подземку. — Перемолотит и даже косточек не останется.
— Ну теперь ты со мной, — он осторожно «подталкивает» ко мне плечо, помогая устроиться еще комфортнее. — Покушаться на твои кости имею право только я.
— Как самоуверенно, Вадим Александрович.
Он хрипло смеется куда-то мне в макушку и нарочно «чешет» колючим подбородком, превращая мою прическу в воронье гнездо.
И я снова вляпываюсь в любовь к нему. Неважно, как он это делает. Просто факт: даже в чужом городе, в чужой машине, я чувствую себя как за каменной стеной. Потому что рядом с ним.
У Aman New York нет привычной отельной суеты. Вход — как у частной резиденции: стекло, дерево, матовый металл. Нас встречают у двери без фанфар и звонких приветствий, просто с легкой улыбкой и кивком. Никаких формальностей.
