Меня мысль о материнстве посещала в жизни всего раз, когда случился незащищенный секс с моим английским сыном лорда, и тогда у меня буквально вся жизнь перенеслась перед глазами как перед смертью.
Девочки очень похожи на своего отца — такие же белобрысые, с серьезными, не по-детски умными глазами. Только у одной глаза — его, черные, как два уголька. А у другой — зеленые. Как у Лори.
Одна из девочек начинает хныкать. Лори тянется к ней, чтобы взять на руки, но Шутов только слегка поворачивает голову.
— Маш, не бузи, — говорит тихо и спокойно.
И малышка тут же замолкает. Просто смотрит на него своими огромными черными глазами, а потом медленно растягивает губы в улыбке, заодно хвастаясь четырьмя смешными зубами.
Я пялюсь на него, как на фокусника, пока Лори представляет женщину — Ирина Леонидовна, их няня.
— Это магия, — пытаюсь пошутить, имея ввиду то, как он одним словом успокоил детские капризы.
— Это папашкины гены, — смеется Лори, вручая ему Машу, пока сама берет из переноски вторую девочку.
— Просто это мои булки, — ржет Шутов, довольно тискающий все больше заливающуюся смехом девочку, — я же их… м-м-м… нажарил.
— Господи, Шутов! — Лори, слегка краснея, снова тычет его локтем.
— У нас обычно так делает Авдеев, — говорю заговорщицким шепотом.
— Дай пять, малая, — Шутов протягивает ладонь, мы несильно шлепаемся, и они поднимаются наверх, чтобы разобраться с вещами.
Няня уходит вместе с ними.
Когда остаюсь наедине с Вадимом, осторожно перевожу дух, немного с опозданием соображая, что он внимательно за мной наблюдает.
На секунду замираю с немым вопросом в глазах, в надежде услышать хотя бы какие-то впечатления — в конце концов, сегодня он впервые пустил меня дальше нашего привычного, ограниченного рамками «просто приятный секс» круга. И мне кажется, что справилась я на крепкий… «неуд».
Но Вадим не предпринимает никаких попыток начать разговор.
Он просто смотрит, чуть склонив голову на бок, задумчиво поглаживая улыбающиеся губы.
— Первый блин комом, — не придумываю ничего лучше.
— Разве?
— Не говори, что тебе не было стыдно, — вздыхаю, потому что как только пытаюсь вспомнить все, что и как говорила — сразу хочется забраться под кровать. Обычно у меня никогда не возникало сложностей с тем, чтобы подбирать слова и вести себя непринужденно даже в незнакомой компании. Но сегодня все было… слишком настоящим для моих отточенных, но совершенно фальшивых заготовок.
— Мне не было стыдно, Барби. Ни на секунду.
