Он летит так высоко над сеткой, что в первую секунду вместо мысли о том, куда бежать и как его отбить, я просто приставляю ладонь козырьком ко лбу и пытаюсь высмотреть его где-то, блин, как будто вообще за облаками. Вадим успевает отбить, но я даже не понимаю, как он в принципе это делает, если до сих пор в упор не вижу этот проклятый мяч.
После парочки разгромных раундов не в нашу пользу, я готова извиниться и «выбыть по собственному», потому что, очевидно, с семьей Шутовых Вадим в одиночку не справится. Они двигаются, как единый, идеально отлаженный механизм.
Он знает, куда она побежит, еще до того, как она сама это поймет. Она принимает его подачу так, будто у них телепатическая связь.
А я просто мечусь по своей половине поля, как курица с отрубленной головой, и в основном — уворачиваюсь от мяча, с редкими косыми попытками его отбить. Не получается вообще никак.
— С такой криворукой слепой напарницей у тебя вообще нет шансов, — говорю со вздохом, когда пропускаю подачу от Вадима и он становится рядом, поднимает мяч с песка и прокручивает его в ладони.
— Я думаю, с няней Шутовых у тебя и то больше шансов хотя бы не продуть впустую.
Он просто треплет меня по голову — и делает отличную высокую подачу.
Шутовы снова блестяще ее разыгрывают, а я снова вместо того, чтобы попытаться отбить удар, просто стараюсь не получить этим долбанным мячом по лицу.
Игра превращается в фарс. Вадиму приходится отдуваться за двоих, носиться по всему полю, пока я грациозно изображаю из себя элемент пляжного декора.
После очередной моей «изящной» попытки отбить мяч пяткой, я жду взрыв хохота, но вместо этого слышу одобряющие хлопки Лори, шутку ее мужа о том, что вот именно так и происходят все его гениальные открытия — когда он делает то, что работать не должно, но оно почему-то, блядь, работает.
А Вадим каждый раз отдает мне мяч с немой поддержкой во взгляде.
Дает мне шанс — снова и снова, и снова.
Мне кажется, счет уже давно никто не ведет — очевидно, что мы проигрываем, но такое чувство, что заморачиваюсь по этому поводу только я.
В какой-то момент, после особенно сильной подачи Шутова, мяч летит с бешенной скоростью, кажется, прямо мне в голову.
Я даже успеваю его заметить, кажется, за секунду до неизбежного столкновения, но понимаю, что среагировать все равно не успею.
Просто зажмуриваюсь, готовясь к удару.
Но… ничего не происходит. Вместо этого я чувствую внезапно выросшую перед собой стену. Распахиваю глаза — и вижу закрывающего меня собой Вадима.
