Нужно просто вытолкнуть из своей головы нарочито беспощадное: «Мне это абсолютно не интересно».
Но не получается.
В моей жизни было много желающих загрести мое тело в свое единоличное использование на условиях «просто так, потому что я — мамкина царапка». Причем, эти тупые почти как под копирку скроенные подкаты выдавали и рты типичного офисного планктона, и рты красавчиков-мажоров. И я всегда находила слова, чтобы дать отпор. Уже сейчас в моей голове тысяча жалящих фраз, более чем подходящих, чтобы затолкать эго Авдеева туда, где ему самое место — в задницу.
Но есть одна «маленькая» проблемка — сейчас это не имеет никакого значения, потому что в тот момент в заднице оказался мой язык!
Мне нужно примерно пять минут, чтобы просто успокоиться.
Усмирить злость. Напомнить себе, что одна проигранная битва — не равно проигранная война. В конце концов, до этого момента я действовала из мысли, что Авдеев — типичный богатый мужик, красивый и стильный, но с теми же повадками. Теперь я точно знаю, что у него до хера толстая шкура, и чтобы просочиться под нее, нужно придумать новый план.
А еще я знаю, что он умеет находить очевидные косяки в защите других. И ни хрена не стесняется прицельно в них бить.
Я не настолько дура, чтобы закрыть глаза на очевидное — меня его показательный игнор просто до печенок пробирает.
Думай, Крис. Думай.
Я переобуваюсь в свои «угги», накидываю шубку.
Выхожу на крыльцо, и мысленно еще раз посылаю этот день по изустному маршруту.
Снега навалило столько, что весь он будет не у меня на сапогах, а внутри.
И температура упала до цепкого противного мороза, влажного и поэтому продирающего буквально до костей. А на мне симпатичная, модная, розовая шубка, но — до талии и из искусственного а ля «лама» меха. И я начинаю коченеть еще в процессе поиска такси через приложение."
"Нахожу первое свободное, бронирую и мысленно умоляю ехать быстрее, пока я не превратилась в сосульку. Проклинаю весь чертов день, как будто сговорившийся против меня.
Гипнотизирую взглядом значок машинки на карте, но проходит пять минут — а он даже не двигается. И время ожидания увеличивается до сорока минут.
И «вишенка» на торте — Авдеев.
Я его, блин, уже как собака — шкурой чувствую, узнаю по моментально встающим дыбом волоскам на затылке. Даже голову можно не поворачивать.
И не поворачиваю.
Но взгляд приклеивается к нему как намагниченный.
Фиксирует, как он спускается с длинной лестницы, идет до своей роскошной тачки.
