Чуть позже мы занимаем места за столиками, на сцене появляется ведущий и начинает официальную часть вечера. Минут десять даже с интересом слушаю, а потом все равно ловлю себя на мысли, что слушаю не его, а каждый новый звук, каждое движение в зале.
Но Авдеев все-таки появляется.
Я скорее чувствую его присутствие прежде, чем вижу.
Как будто меня тянет к нему, как будто воздух становится плотнее и заставляет мое дыхание предательски срываться. Я провожу взглядом по залу, но Его Императорства пока нет в поле зрения.
Может, это просто моя фантазия?
А потом я его вижу.
Высокая, уверенная фигура в идеальном черном смокинге. Волосы уложены, а не привычно падают на лоб небрежной челкой. Он выглядит иначе, даже жесты кажутся более хищными и как-то по-особенному мрачно красивыми. Весь образ Авдеева сегодня — воплощение элегантности, спокойной власти и силы.
Я притрагиваюсь губами к бокалу с шампанским, делаю один нервный глоток, чтобы избавиться от сухости во рту, когда он небрежно проводит взглядом по залу и, блядь, даже не замедляется на мне.
Хотя абсолютно точно — видит! Я, черт подери, самая яркая звезда сегодняшнего вечера, но для него как будто не существую.
Но даже не это кроет меня больше всего.
А предательская реакция собственного тела. В отличие от Авдеева, для которого я снова перестала существовать, все мои нервные окончания буквально за секунду на него настроились. Как будто ему просто достаточно появиться я поле зрения моей маленькой голодной внутренней самки — и вуаля, она готова простить ему любой игнор за одну мимолетную улыбку.
Я отворачиваюсь. Натыкаюсь на улыбчивую рожу Мельника, натянуто улыбаюсь в ответ.
Снова разворачиваюсь."
"Вадим поднимается на сцену, спокойно берет микрофон и проходит взглядом над головами собравшихся. Его голос звучит четко, уверенно:
— Дамы и господа, рад видеть вас сегодня здесь. Поздравляю с Наступающим всех вас! И благодарю за проделанную работу в этом году. Каждый из вас вносит свою лепту в развитие компании, и это то, что делает нас сильнее.
Пусть следующий год принесет нам новые возможности и большие успехи. За вас!
Аплодисменты. Кто-то выкрикивает тост. Авдеев еле заметно кивает, небрежно поднимая бокал, пригубливает шампанское и, не задерживаясь, спускается со сцены.
Я ненавижу себя за то, что в эту минуту моя память предательски подбрасывает образы того, что у него под рубашкой. Того, что я видела на более чем откровенном фото из горячего источника, которое прислал мне Авдеев.
