На нем стоит большая белая круглая коробка а ля «из-под шляпы», перевязанная лаконичными салатовыми лентами. Чертова коробка просто выглядит дорогой, хотя понятия не имею, как это определила.
И в ней — ландыши.
Настоящие, блин, ландыши.
Их так много, что я думаю, счет на тысячи.
И именно они так сладко пахнут на всю нашу секцию.
Бросаю пальто на спинку кресла, становлюсь рядом и слегка заторможено разглядываю, боясь даже дотрагиваться, как будто стоит мне тронуть это чудо хотя бы пальцем — сработает пожарная сигнализация.
Что-то тяжелое и теплое вспыхивает в груди, расползается по телу, сдавливает горло.
Это невозможно. Сейчас, блин, январь.
Это точно не из цветочного магазина за углом!
— Прилетит вдруг волшебник… — Прохаживаясь рядом, напевает Марина, наша секретарша. — В голубом вертолете…
— Сергеева, тебе заняться нечем? — поднимаю бровь, и ее моментально сдувает на свое рабочее место.
Меня мои драгоценные коллеги, ожидаемо, недолюбливают после такого стремительного карьерного роста.
Смешно, что пока на моем месте была Лазарева, все только и ныли о том, как она задалбывает вечными истериками и не дает нормально работать, потому что ее настроение меняется сто раз в день. Но когда пришла я и стала просто требовать ответственно относится к выполнению своих обязанностей — Лазарева превратилась чуть ли не в великомученицу, затмевая своим светлым образом любые мои попытки просто хорошо делать свою работу. К счастью, на это я тоже быстро нашла управу — просто пригрозила увольнением желающим оспаривать мои решения.
Подействовало моментально.
Собираюсь, вдруг понимая, что сегодня ко мне и так слишком много внимания.
Пытаюсь сделать вид, что ничего такого не произошло. Ну подумаешь, ландыши в январе. Подумаешь, выглядят как самое залайканое фото в ""Пинтерест"". Я просто вешаю пальто на «плечики», кручусь перед зеркалом и привожу себя в порядок: взбиваю волосы, наношу на губы прозрачную гигиеническую помаду.
«Это не телефонный разговор», — помню слова Авдеева и впервые в жизни жалею, что мы разговаривали по телефону, и теперь мне можно полагаться только на собственную память.
Черт, да если бы не цветы у меня на столе, я бы склонилась к мысли, что придумала каждое слово, которое он сказал в половину четвертого ночи первого января.
Возвращаюсь за стол, сажусь.
Открываю ноутбук.
Пытаюсь сосредоточиться.
Изучаю свои заметки на стикерах, чтобы вспомнить, на чем вчера остановилась.
