Шиворот-навыворот

— Спасибо, что подвез, — проворковала Нина, глянув победоносно. Витька еще со школы помнил этот ее взгляд, означающий, что Сердюкова уже закусила удила. Что, собственно, и требовалось.

Дома Пахом сразу прошел к бару и налил себе полный стакан виски. Отхлебывая потихонечку, он двинулся на кухню и заглянул в холодильник. Четыре Галкиных котлеты уже давно пропали в недрах желудка, и организм требовал к вискарю какой-нибудь закуски. Поймав себя на мысли, что даже при таком гнилом раскладе ему хочется есть, Витька поморщился.

Тут же засаднила щека, и он интуитивно провел по ней ладонью. Так и есть. Царапина. Долли, злая гадина, оставила отметочку.

— Чтоб тебе, — снова выругался Виктор Николаевич. Он обмакнул палец в бокал и провел по ссадине. — Послезавтра на похоронах буду с расцарапанной мордой. Оля, доля, луг зеленый. — Внезапно вспомнилась детская считалочка. Он постоял с минуту, задумавшись. Потом быстро захлопнув холодильник и отставив виски в сторону, подхватил с базы телефонную трубку, позвонил заму.

— Гена, — велел Пахомов.

 — Срочно купи мне билет в Москву. На сейчас. А утром или днем обратно.

Дав указания, он отключился и снова начал рыться в контактах. Лихорадочно ткнул в нужный. Телефон долго издавал протяжные трели, а затем встревоженный голос спросил:

— Что случилось, Вить?

— Нужно поговорить, — не здороваясь, заявил Пахом. — Через три часа буду у тебя.

— А если я не одна? — зло осведомились из трубки.

— Оль, да мне наплевать. Я по делу. — Отрезал Виктор Николаевич и отключился.

Ночь обещала быть бессонной.

Звонок полковника застал Лобанова в душе. Он смачно выругался и, оставляя на паркете мокрые следы, рванул с рычага трубку.

— Слушаю. Лобанов, — рявкнул он.

— Слушай, Слава, — начал Шульгин без предисловий. — Только что сообщили, сегодня в Городе убит некто Корабельников, близкий друг нашего Цагерта. Ты отправляйся туда. Похороны назначены на завтра. Может, наша прекрасная вдова почтит сие мероприятие своим присутствием, а?

— Но мы же проверили всех ее знакомых и родственников.

Она нигде не появлялась и никому не звонила. Их телефоны прослушиваются, мы бы знали.

— Могут быть еще кто-то…

— Кто? Друзья, о которых никто, кроме нее самой, не знает? Кто способен предоставить свой дом и содержать какое-то время?

— Все, собирайся, — устало сказал полковник.

— Пусть Костюк поедет, а? У меня же отпуск намечается, — попросил он с надеждой, заранее зная результат.

— Поедешь ты. Костюк к теще на Урал собрался, совсем его Вера запилила.