Шиворот-навыворот

— Это гарем моего друга, — заржал ""викинг"". — А я не женат.

— Меня зовут Виктор Пахомов, — поспешил представиться он.

— Алисия Верленмайер, — ответила она.

Дальнейший отдых превратился для Алисии в головокружительный волшебный роман. С продолжением и дальнейшими обязательствами.

В феврале Виктор прилетел к ней в Мюнхен. И они провели неделю в любовном угаре. Ей он нравился все больше и больше. Самолюбию льстило, что он летает к ней, невзирая на часовые пояса и затраты."

"В следующий раз, когда он прилетел к ней через месяц, она чувствовала себя отвратительно.

Ее тошнило даже от зубной пасты и собственного отражения в зеркале. Виктор посмотрел на нее внимательно и самолично отвез в клинику. Он уезжал, не дождавшись результатов анализов, но предупредил:

— Если все подтвердится, не вздумай избавиться от ребенка.

В его глазах колыхнулись осколками льда.

Алисия не посмела ослушаться. Только позвонила и отрапортовала:

— Скоро ты станешь отцом.

В апреле он приехал мрачный. Они не занимались любовью, не бродили беспечно по улицам.

Виктор все время сидел на балконе, молчал и, не переставая, курил. Он ссутулился и постарел. И Алисии пришлось разными психологическими приемами вытягивать из него, что случилось. Ей это удалось, но тогда самой захотелось молчать и курить. Там, в Москве, убили ""грека"". Алисия посокрушалась по поводу его бедной жены, с которой успела подружиться в Египте, а потом стала утешать своего мужчину. Ласками и любовью.

Виктор пытался вырываться к ней почаще, окружил ее всепоглощающим вниманием и, соответственно, такой же заботой, даже купил дом в пригороде и туда перевез Алисию.

Но все равно это были встречи от случая к случаю. Он очень старался и был безупречен во всем. Только выйти замуж не предлагал. А она не настаивала.

Через девять месяцев после волшебного египетского романа Алисия Верленмайер родила девочку, которую по желанию отца назвали Таисией. Мать малышки не возражала, ей оказалось все равно.

Теперь Виктор пришел к ней и объявил, что ему необходимо срочно уехать в Россию.

Он оставлял ее с новорожденным ребенком на попечение своей подруги, вдовы ""грека"", которую привез в мюнхенский дом перед самым рождением дочки.

— Ты скоро вернешься? — спросила она, нутром почувствовав его отрешенность и ложь.

— Не знаю, как дадут кредиты, — ответил он и поцеловал ее в лоб. Его глаза не выражали ничего. Ни любви, ни страсти, ни малейшего интереса.

— О чем вы говорили с Лилей? — поинтересовалась она без обиняков.