Шиворот-навыворот

— Уже известно, кто это сделал?

— Нет, следствие зашло в тупик, — отмахнулся Арман и, взяв Лилину руку в свою, тихо добавил: — Это слишком грустная тема. Алисию уже не вернуть. Остались считанные дни. Мне горько осознавать это, даже занять себя ничем не могу. Не работается и не читается. Вы не против, если я проведу пару часов с внучкой?

— Конечно, — кивнула Лиля. — Мы скоро пойдем гулять, вы можете к нам присоединиться.

Арман еле дождался, пока Лиля и няньки соберут детей. В парке они решили прогуляться вдоль озера.

Хотя сам парк больше напоминал лес. Даже неспешный разговор о пустяках заставлял Лилю нервничать. Она не могла в присутствии этого человека чувствовать себя спокойно. Словно сумасшедшие, порхали бабочки в животе, снова ухало сердце и с каждым ударом уходило в пятки. ""Да что же это такое делается? — рассердилась на себя Лиля. — Сколько будет продолжаться эта нервотрепка?""

Додумать она не успела, на пустой аллейке Арман, придерживая одной рукой детскую коляску, другой притянул к себе опекуншу внучки.

Властный язык уже раскрыл губы и вторгся внутрь, а рука медленно прошлась по шее и обхватила плечи. Лиля оторопела, не в силах двинуться с места, отчетливо понимая, что любое резкое действие может напугать детей. Губы и язык вдруг перестали слушаться хозяйку и слишком активно приветствовали вторжение извне.

""Она ответила"" — возликовал в душе Арман, когда поцелуй закончился. Он через силу оторвался от губ любимой женщины, почувствовав, как в грудь упирается твердый локоток.

""Ну что за упрямица""

— Никогда не делайте этого, — велела Лилия.

— Всегда к вашим услугам, мадам, — довольно улыбнулся он. Арман хотел добавить еще что-нибудь, но, заметив смятение на Лилином лице, как ни в чем не бывало покатил дальше внучкину коляску.

— Я сварила борщ, — оповестила Лиля, когда они возвращались обратно.

— Я с удовольствием приму приглашение, — учтиво заметил де Анвиль.

Борщ в отличие от холодца ему не понравился. Весьма экзотическое блюдо.

Овощной салат, залитый наваристым бульоном.

Но Лиля и ее дети ели с удовольствием.

Черный ржаной хлеб и кусочек чеснока, которым девочка натерла горбушку, привели Армана в полное недоумение. Но рядом с ним сидела Лили, и он готов был съесть что угодно, лишь бы подольше находиться в этом доме.

В конце обеда в дом ввалился Пахомов с охраной. И, увидев Армана, доедающего борщ, тихо пробурчал:

— Медведь с балалайкой прибудет позже.