Шиворот-навыворот

Де Анвиль замер на месте, как нашкодивший мальчишка, а священник и служки заунывно затянули за упокой.

Лиля смутно помнила, как после прощания вышли из часовни на свежий воздух. Вдали виднелся лес успокоения, сплошь покрытый анонимными урнами. В Германии такой порядок. Или плати за аренду участка. Кажется, триста пятьдесят евро за десять лет. А потом снова лес успокоения и отсутствие всякой таблички с именем. Но Алисе это не грозит. Арман обещал переправить урну с прахом в фамильный склеп де Анвилей.

Сделав вдох полной грудью, Лиля посмотрела на зимнее солнце, осветившее мир холодным светом, на голые деревья, черными ветками расчертившие синее небо, и зеленый газон.

Она поймала себя на мысли, что хочется жить, растить детей, любить Армана и каждую секунду ощущать его любовь и обожание.

Де Анвиль, словно поняв, что творится в ее душе, молча обнял за плечи и повел к машине. От нее не укрылось, как Витька распахивает дверь своего автомобиля перед Хлоей.

""Вот хитрован, — в сердцах подумала Лиля. — Может быть галантным, когда захочет.

Или с кем поведешься…"" — Додумать ей не удалось. Арман уселся рядом с невестой. Крепко обняв, поцеловал в висок.

— Я хочу остаться с тобою наедине, — жарко прошептал он ей на ухо. — В моем доме нам никто не помешает. — Граф зарылся носом ей в волосы и тихо признался: — Ты нужна мне.

Она чуть не задохнулась от возбуждения, но не успела перевести дух, как рука любовника легла на ее колено и медленно поползла вверх. Лиля чувствовала, как от накатившего жара из груди словно выпрыгивает сердце, и спазмы скручивают низ живота.

Она попробовала взять себя в руки, но не сумела или не захотела. Только лишь прошептала:

— Арман, — указывая взглядом на водителя. Де Анвиль опустил перегородку, чтобы не смущать любимую, перед страхом увольнения Франсуа — его постоянный водитель — не посмел бы проявить любопытство. Арман возобновил атаку. Он торопливо расстегнул большие черные пуговицы на Лилином пальто и, прижав к себе невесту, крепко поцеловал. Его руки скользили по ее шее и груди, пробирались под платье.

Ей казалось, что от чувственных ласк де Анвиля она умирает и рождается снова, мысленно моля Армана не останавливаться."

"— Подожди до дома, малышка, — плотоядно улыбнулся граф. И Лилия поняла, что выдала себя.

Витя Пахомов мрачно смотрел в окно. Ни одного приличного слова у него не находилось, чтобы выразить свое негодование прощанием с Алиской.

""Зашли, поглазели и вышли. Только осталось урну с прахом забрать. Все.