Шиворот-навыворот

Терпеть не могу магазины, да и поработать нужно было. Конец года все-таки. Только потом мне никто ничего не доложил.

Допрос Митяя и Джотто, поднятых шефом среди ночи, не дал никаких результатов.

— А чего? — пробурчал Джотто. — Съездили за подарками, потом дамам вздумалось кофе попить. Заехали в это кафе. Ну скандал был. Так мы уехали сразу. Лилии Михайловне плохо стало. Да и кому понравится, если в своей тарелке такое увидишь.

— Она там ела что-нибудь? — забеспокоился Витька.

Арман махнул рукой и заметил:

— Ты разве не понял, что этот цирк устроила Хлоя? По закону жанра нельзя ничего есть и пить во время такого спектакля.

— Тогда почему Лильке плохо два дня? Ест через силу и бледная какая-то.

— Может, сильно впечатлилась?

— Не знаю, теперь это твоя забота.

— А твоя — оторвать голову моей сестре. Она это заслужила.

— Она отомстила. Молодец. Теперь это кафе прогорит. Клянусь, я бы и сам не придумал бы более изысканной мести. — Пахомов встал и, потянувшись, зевнул. — Хотел бы я воочию посмотреть на эту сцену.

Уже у себя в спальне Витька аккуратно начал укладываться рядом с Хлоей.

— Я не сплю, — пробормотала она. — Арман сильно ругался?

— Нет, — заверил Пахомов. Он потянулся с поцелуем и чмокнул в нос разомлевшую от сна Хлою.

— Ты уникальная, Хлошечка, — прошептал он. — Одна на миллион.

— Шутить, Виктор?

— Нет, совершенно серьезен. Лично я знаю только один такой случай.

— Какой?

— Моя невеста отомстила за мою бывшую жену.

— Алисия — моя племянница, — возмутилась Хлоя.

— Это детали, любовь моя, — рассмеялся Витька.

— Ах так? — завелась она и прихватила зубами его плечо.

Пахомов зарычал и навалился на невесту. Хлоя радостно захихикала, предвкушая любовную схватку.

Арман еще немного задержался в библиотеке. Он почувствовал легкий укол зависти, представив, как Виктор милуется с Хлоей. Де Анвиль решительно поднялся и вернулся в спальню Лили. Она крепко спала, а ребенок обнимал любимого плюшевого медведя и смотрел на Армана черными, как вишня, глазами.

— Иди ко мне, — позвал его де Анвиль и протянул руки. Мишель схватился за пальцы мужчины и быстро вскарабкался ему на руки.

— Мицка, — показал он на свою игрушку.

— Пойдем, мон ами, — ласково предложил Арман, осознавая, что ребенок его не понимает. Мишель скосил на мать глаза, в которых веселились бесенята, и опять принялся что-то объяснять Арману.

Де Анвиль прошел с ребенком на руках в библиотеку, мягко освещенную настольной лампой.