Шиворот-навыворот

— Ну да, — согласилась Лиля и добавила лукаво: — Но только, чтобы никому в голову не пришло, что за этим стоим мы с тобой, mоn реtit сhаtоn.

— Я подумаю, что можно сделать, — заверил Арман и тут же шутливо прорычал: — Ты назвала меня котенком, Лили? Ну, берегись.

ГЛАВА 41

Она заблудилась. Вот только сошла с аллейки и решила срезать угол, как поняла, что оказалась в другой стороне кладбища. Зина Кондратьева остановилась и огляделась по сторонам. Сплошные старые кресты и памятники, новых кварталов и не видать.

Она глянула на землю, покрытую коркой снега, и испугалась, увидев только следы птиц и животных, ну и отпечатки своих сапог. Никто давно не заходил в эти кварталы. Сердце забилось, как сумасшедшее. Нужно выбираться отсюда. Но куда, если кругом безмолвная равнина. Зина велела себе не паниковать и внимательно осмотрелась. Заметила вдалеке огромную стелу, явно превосходящую в размерах остальные памятники.

""Наверное, монумент уважаемому человеку, — с сарказмом подумала она. — Значит, рядом с дорогой.

Вот к нему и нужно двигаться"", — велела сама себе Кондратьева и, осторожно обходя могилы, побрела, не сводя глаз с ориентира."

"Она шла долго, так за время пути и, не встретив ни одного человека. Зина запретила себе смотреть по сторонам, постоянно цепляя взглядом каменный постамент. Она вышла к нему и застыла в изумлении. Нет, расчет оказался верным, рядом с памятником проходила аллейка, ведшая к кладбищенским воротам. Зина остановилась около монумента из розового гранита и, переведя дух, громко прочла вслух:

— Корабельников Сергей Валентинович.

Погладив вихры на выбитом из камня портрете, она ласково прошептала:

— Привет, Сереженька.

Потом залезла в свою необъятную сумку и достала тряпку, которой час назад обметала мусор и пыль с бабушкиной могилки. Обтерла гранитную стелу, собрала в кучу завядшие цветы и отнесла их к мусорному баку. Можно было уходить, благо, выход оказался недалеко.

""Что ж это я, — мысленно укорила себя Зина. — К одномуоднокласснику зашла, а к другому — нет.

Цагерту год на днях, а у меня и цветочка ни одного не осталось"", — с горечью подумала она и стала вспоминать, где тот похоронен.

""Пять на три, — пронеслось в голове, и Зина похвалила себя за хорошую память. — Вот ведь как запомнила. Пятый ряд от аллеи, третья могила"". И, подхватив сумку, быстро направилась к Иштвану.

Она вышла к небольшому деревянному кресту и только тут заметила, что на лавочке сидит человек, показавшийся смутно знакомым.