Шиворот-навыворот

Арман постоял минуту-другую, пытаясь вобрать в себя частичку энергии этого священного места, потом развернулся и быстро зашагал к выходу. Со стороны он походил на мирянина, заработавшегося допоздна в одном из офисов Ватикана. Арман сел в ожидавшую его машину и уже через десять минут поднимался на вертолетную площадку отеля ""Кавальери Хилтон"". Еще через несколько минут он зачарованно смотрел на Вечный город с высоты птичьего полета. Когда позади остался купол собора Сан-Пьетро и Алтарь Отечества исчез из виду, де Анвиль, закрыв глаза, принялся думать о жене и маленьком сыне.

Лили и Габриэль не спали. Жена, покормив сына, укладывала его в кроватку. Сыночек радостно заулыбался, увидев отца, а любимая потянулась с поцелуем.

— Как все прошло, мон ами? — напряженно поинтересовалась она. Арман заметил, что жена сильно волнуется и поспешил утешить ее.

— Все удалось, любовь моя, — прошептал он, оставляя дорожку поцелуев на шее Лили, затем на ключице…

— Арман, — позвала жена и напряженно поинтересовалась. — Через эту транзакцию можно выйти на нас?

— Исключено, mоn реtit сhаtоn, — терпеливо начал объяснять Арман.

 — Я уехал из поместья на стареньком ""рено"", личной машине Франсуа. Из Бордо улетел на вертолете с крыши гостиницы, через три часа приземлился в Риме, тоже на крышу отеля, а потом на такси приехал в Ватикан. Там поработал пару часов и вернулся обратно таким же путем. Думаю, если к нам затесался осведомитель, то он ничего не заподозрил.

— Какой еще осведомитель? — отмахнулась Лиля. — Я имею в виду сам перевод.

Нас с тобой могут заподозрить?

— Нет, Лили, — разулыбался Арман. — Знаешь, где находится самая большая и засекреченная оффшорная зона?

— Где? — переспросила она и достала из колыбели хныкающего ребенка.

Арман всмотрелся в свою абсолютную копию, обнимающую свою мамочку маленькими пухлыми ручонками и, обняв жену, тихо заметил: — В Ватикане, любовь моя. Там можно спрятать ВВП нескольких государств.

Де Анвиль рассмеялся и, нежно погладив ребенка по спинке, устало глянул в окно. За задернутыми шторами занимался рассвет.

Через пару дней борт МЧС поднялся в воздух, увозя в Москву граждан России. Иван с Зиной сидели, держась за руки. Бессараб помыслить не мог, чтобы отпустить от себя жену, словно боялся потерять. Рядом в кресле примостилась маленькая девочка лет пяти. Грустные впавшие глаза смотрели в одну точку.

— Как тебя звать? — с улыбкой обратилась к ребенку Зина.

— Она третий день молчит, — тут же встряла какая-то женщина с соседнего ряда.