Школа Делавеля. Чужая судьба

Торжествующе улыбнулась и начала перечислять:

– Больше сотни способов приготовления картошки: драники с петрушкой и любой другой начинкой, вареную, печеную, жареную. Могу печь пирожки, пироги, оладьи, всякие разные блинчики. Еще множество салатиков и десертов. Да я из рыбки могу такое сделать – пальчики оближешь!

Странно, но пока я с гордостью загибала пальцы на руках, перечисляя свои кулинарные таланты, лицо у Стейнара становилось все более кислым.

– А мясо… в перечень блюд входит? – уныло поинтересовался он.

Я невольно передернулась и категорично заявила:

– Убивать животных – грех! Они все чувствуют и осознают!

– А если этот грех я возьму на себя, в надежде, что дома меня каждый день будет ждать законная котлета? Или кусок мяса… желательно слабо прожаренный или…

– Дальше не надо! – сглотнула я подступившую к горлу горечь.

– Значит, только рыба? – разочарованно, с досадой, констатировал невегетарианец.

И таким он выглядел расстроенным, что мне захотелось срочно его хоть чем-то порадовать. Ну, или хотя бы обнадежить.

– Плотоядной я точно не стану, но могу попробовать готовить для тебя мясо, – неуверенно предложила я.

Одно стремительное, скользящее движение – и я распласталась на спине под Стейнаром, который с довольным видом склонился надо мной и выдохнул в губы:

– Спасибо, любимая, за шаг навстречу.

Растерявшись от внезапного «нападения», я зачарованно смотрела, как он наклонился еще ниже и с нежностью коснулся моих губ, пробуя на вкус, лаская языком, предлагая делать то же самое.

Тлевшее до этого желание загудело пожаром, и скоро я пылко отвечала на поцелуи, прижимаясь к его телу, подняла руки и погладила короткий жесткий ежик волос. Я слишком быстро сдалась на милость своих чувств, но внезапно Стейнар напрягся и замер, прислушиваясь к чему-то.

– Скоро мы будем не одни!

В моей душе вспыхнуло разочарование и одновременно облегчение. Смутившись собственного откровенно поощрительного отклика, отвела взгляд и завозилась под Стейнаром, пытаясь выбраться.