Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста.

Её тоже одарили самыми разными презентами детишки всех классов, а стены кабинета математики украсили гирлянды и поздравительные открытки молодой учительнице.

Не осталось в стороне и руководство района. Сам господин Твердолобов был очень занят на мероприятиях в Энске и областном центре, но прислал от своего имени делегацию на педсовет. Та состояла из его заместительницы и двух других молодых специалистов района: Галины Ивановны и Свистоплясова. Последний сам вызвался нагрянуть в Лысую Гору – присмотреться ещё разок к тутошней математичке и определиться, стоит ли она усилий по ухаживанию и охмурению, или лучше выбрать девушку попроще, не обременённую лишними познаниями.

За время педсовета, устав подавлять зевки во время бурного обсуждения областных олимпиад, изменений в программах и подготовки к экзаменам, парень убедился, что в жёны ему требуется девушка, никак со школой не связанная, – так хоть дома об учениках говорить не придётся. А эта Василиса, с горящими глазами толкующая о задачах и методах их решения, выест ему мозг чайной ложечкой и, чего доброго, таблицу умножения учить заставит!

По скромному мнению Василисы, зам начальника управления образования явилась к ним исключительно с целью убедиться в реальности существования Франца Петровича Гизеева, пенсионера из деревеньки Сосновый Бор.

Похоже, начальство не покидали смутные сомнения, что никакого нового историка в отдалённой сельской школе нет (ибо откуда ему взяться, в самом райцентре учителей не хватает). Вампир ответственно подготовился к визиту проверяющей и щеголял красным носом и мутными глазами любителя выпить. Перегаром от него разило за версту – не иначе как Всемила Ламиевна расстаралась сотворить эликсир с узнаваемым ароматом.

– Это единственный образ, который не вызовет недоуменных расспросов, откуда в такой глухомани, как Сосновый Бор, взялся прилично одетый, нестарый, воспитанный человек с высшим образованием. И никто не нагрянет любопытства ради в деревню, население которой пять алкоголиков и три инвалида, чтобы поискать там ещё учителей, да обо мне расспросить, – ещё вчера растолковал Василисе историк за столом учительской.

– Не верь, это не главный его повод выглядеть пропойцей, – шельмовски зашептал ей на ухо Пётр Аверьянович. – Так он надеется отвертеться от всяческих сборищ в Энске. Когда Твердолобов будет интересоваться, отчего на слёт-съезд-педсовет не явился историк лысогорской школы, наш директор будет тяжко вздыхать и говорить, что у того разыгрался застарелый ревматизм.