Школа пластунов

Как ни крути, а атаман своим приказом велел, что пластуны твои мне подчинены. Ты сам-то с нами? – уточнил он у Елисея."

"– Нет. У меня свой приказ, – мрачно качнул Елисей головой. – В школу новых рекрутов набирать.

– А кто ж тогда за старшего у них будет? – не понял подъесаул.

– Вот он, Андрей, – хлопнул парень по плечу самого старшего подростка. – А помощником у него Мишка. Не смотри, что годами невелик. Дело свое паренек добре знает.

– Я смотрю, у тебя все как в хорошем отряде устроено, – одобрительно кивнул хорунжий.

– А это и есть отряд, – твердо ответил Елисей, глядя ему в глаза. – И потому приказы им должен отдавать кто-то один. Тот, с кого потом и спрос будет. Раз уж приписали выучеников к полусотне твоей, то и отвечать за них ты будешь, – не громко, но так, что притихли даже кони, ответил Елисей. – И учти, подъесаул. Мне за тебя атаман ручательство давал. За каждого из этих мальчишек я с тебя спрашивать стану. Так что, прежде чем приказ им отдать, трижды подумай.

– Уймись, казак, – выступив вперед, так же твердо ответил хорунжий. – Седых – подъесаул толковый и за людей своих душой болеет. Так что не изволь беспокоиться. Дурного не прикажет. А в остальном, думаю, твои волчата и сами справятся.

– Прости, не знаю, как величать тебя, хорунжий, – чуть улыбнулся Елисей.

– Нагайкин, Демьян Степанович.

– А Ефим Степанович Нагайкин не родственник тебе? – удивился Елисей.

– Брат единокровный. Младшенький, – обрадованно кивнул Демьян.

– Знакомы мы с ним, – кивнул парень. – И кунака его Арслана знаю.

– Погоди, так это ты Гюльназ спас? – вскинулся казак.

– Было дело, – усмехнулся Елисей.

– От, значит, как, – растерянно протянул подъесаул. – Ну, раз уж сложилось так, Демьян Степанович, то тебе в походе с ними и придется дело иметь. Вон, мальчишки даже смотреть на тебя другим взглядом стали, – тут же нашелся он.

– Добре, – усмехнулся хорунжий. – Выучка у волчат непростая, ну да, думаю, не поссоримся.

– Обычаи казацкие в школе чтутся свято, – твердо ответил Елисей. – Сам видишь, без спросу и слова не вымолвят. А рубке верховой их сам Святослав учил. Он за небрежение традициями, сам понимаешь, может и башку снести.

Про старика Елисей ввернул не просто так. Услышав имя, хорунжий жестом отозвал парня в сторону и, встав так, чтобы со стороны было не рассмотреть, расстегнув ворот рубахи, молча вынул из-за пазухи громовую стрелу.