– Я поднялась из-за стола. – Приготовлю омлет, а то каша по рецепту деда Вудса что-то совсем несъедобная. Кулинар из тебя, господин преподаватель, сказать честно, посредственный.
– Ты мне польстила. – Он с благодарностью отодвинул от себя тарелку и поднялся. – Помочь?
Подстегиваемые голодом, мы работали слаженно и быстро. Пока я нарезала зелень, Оливер взбивал яйца в глиняной плошке. Плюхнув на очаг тяжелую сковороду, я привычно щелкнула пальцами, чтобы зажечь огонь, и перед глазами блеснула вспышка.
Вместо крошечных голубоватых язычков, пробегавших по диаметру конфорки, к потолку вырвался ослепительный столб пламени, подкинувший чугунную посудину.
Казалось, что время замедлило ход. Широко раскрытыми глазами я смотрела на сплетенные струи огня, настолько жаркие, что воздух плавился и дрожал."
"Внезапно Оливер сбил меня с ног. Мы повалились на пол, но он ловко принял удар от падения и прикрыл мне голову руками. Тяжело дыша, я уткнулась носом в его грудь. В нескольких дюймах от нас с грохотом приземлилась сковородка.
И вдруг все стихло. Вокруг разливалась испуганная, настороженная тишина и ощущался горький запах гари.
Оливер приподнялся на локтях и заглянул мне в лицо:
– Ты в порядке? Не поранилась?
От шока не удалось выдавить ни слова, только кивнуть. Откатившись, он пружинисто поднялся и протянул руку мне. Я помедлила, прежде чем вложить пальцы в раскрытую ладонь. То, как преподаватель принимал решения, с ходу, не раздумывая, буквально на инстинктивном уровне, словно в совершенстве владел телом, снова навело на мысль о боевой подготовке.
На потолке над очагом темнел неровный выжженный круг.
– Надо будет побелить, – резюмировал сосед, не выказывая ни жестом, ни голосом досады из-за нежданного ремонта.
– Угу, – вздохнула я.
Перед мысленным взором невольно появился потолок в другом доме, нашем столичном особняке. Испуганные и ошеломленные, вместе с мамой мы задирали головы и разглядывали прожженную до перекрытия дыру. Кухня лежала в руинах, искореженный очаг покрылся гарью.
Мое белое платье с воланом стало черным от копоти. Мы недоуменно переглядывались и еще не понимали, что это было начало конца.
– Испугалась? – переспросил Оливер, возвращая меня в реальность. – На тебе лица нет.
– Мою мать сжег Истинный свет, – произнесла я. – Болезнь начиналась так же. Сначала исчезала созидательность светлой магии.
– Абсолютно уверен, что ты пытаешься себя накрутить. Очаг старый, руны давно не обновлялись, как раз хотел вызвать мастера.
