Сняв пиджак, закатал рукава рубашки и принялся мыть руки в кухонной раковине. Он вел себя как дома и не задавал вопросов.
– Мне сказали, что я здорова. Зря устроила панику.
Он промолчал, но даже на расстоянии я различила облегченный вздох.
– Ты оказался прав, – продолжила. – Дело было в старом очаге, а в артефакте нашлась ошибка. Неправильно вывела руническую вязь, и случился взрыв. В последнее время мне совершенно не удается сосредоточиться на учебе.
– По-моему, ты слишком сосредоточена на учебе, – его голос звучал мягко.
– Думаешь? В таком случае можно мне не сдавать эссе?
– Нет.
– Так и знала. В тирании адептов ты дашь фору моему отцу.
– В чем провинилась капуста? – услышала я над самым ухом и от неожиданности даже вздрогнула.
Он подошел абсолютно бесшумно, как обычно без раздумий вторгнувшись в личное пространство, а теперь заглядывал мне через плечо.
– Это салат.
– За что ты его наказала?
Я кашлянула, пытаясь избавиться от вставшего поперек горла комка.
– Слушай, господин преподаватель, не обижайся, но ты стоишь слишком близко, – пробормотала я, поведя плечами.
Но Кайден придвинулся еще теснее, не оставляя между нами даже крошечного пространства. Неожиданная близость мужского тела заставила затаить дыхание. Его руки уперлись в столешницу, заключив меня в ловушку. Выпустив нож, я замерла.
– Я думал, свихнусь, – щекоча дыханием, прошептал он на абрисском языке, и по спине побежали мурашки. – Слава богу, что все хорошо.
В параллельном мире верили в единого бога, всевидящего и могущественного, ему молились и приносили жертвы.
На мой взгляд, теветские светлые духи были куда как человечнее. Считалось, что они все когда-то являлись людьми.
– Ты ведь помнишь, что я понимаю абрисский? – тихо произнесла я, ниже склоняя голову. – Почему мне так сильно хочется промолчать? Такая жалкая.
– Говори.
– Сегодня на столе у здравника стоял портрет настоящего Оливера Вудса. Он калека в инвалидном кресле.
Кайден глубоко вздохнул и отошел от меня. Обман открылся, и его молчание казалось невыносимым, даже воздух сгущался от напряжения.
В кастрюле кипел суп, растворялись в кашу клецки, и этот звук булькающего варева был совершенно неуместен. Рассматривая мелкую стружку салата на разделочной доске, я до побелевших костяшек сжимала край столешницы. Чтобы голос звучал ровно, без истерики или укора, приходилось прикладывать усилия.
– Кайден Николас Вудс. Двадцать восемь лет. Темный паладин. Без пяти минут глава клана. Патологический лгун. – Я обернулась.
