В моем доме происходило убийство. Лицо Валентина превратилось в кровавое месиво, и только слепец бы не увидел, что живым его отпускать не собираются.
– Остановись! – выкрикнула я, когда Кайден схватил противника за плечи и пригнул, чтобы ударить коленом в подбородок.
Пауза. Кай повернул ко мне голову. Скула разбита, лицо – застывшая маска, никаких эмоций. Кипевшую в нем ярость выдавали только черные, как смола, глаза.
– Просто вышвырни его из моего дома… – тихо вымолвила я.
В следующую секунду он толкнул Тина, и тот кулем растянулся на полу.
– Вон, – голос абрисца пронизывал холод.
Повозившись, Валентин кое-как встал, ноги его не держали. Внешней стороной кисти размазал кровь по разбитым губам, сплюнул на пол. Подняв пиджак, он встряхнул его и вдруг засмеялся. Сначала тихо, а потом все громче и громче, пока не захохотал как безумный.
– Проклятие! Ты, похоже, действительно влюблен в мою маленькую подружку, раз не показал своего настоящего лица! – Он брызгал кровавой слюной. – Темный паладин, разбивающий мне физиономию? Самому не смешно?
– А ты считаешь себя противником, достойным магии?
Кайден сграбастал Валентина за шиворот, точно щенка, и оба растворились в воздухе.
Стало очень тихо. Кухня лежала в руинах: пол усеивали капли крови, черепки разбитой посуды, сметенные со стола книги с вывернутыми, растерзанными переплетами. Валялись перевернутые стулья, зиял пустотой дверной проем в отцовскую спальню.
Я заставила себя встать, переодеть разорванное платье и умыться. Плохо соображая, убрала дом, попыталась отдраить полы, но только размазала по доскам бурые пятна.
И когда делать стало нечего, то вытащила из холодильного шкафа вилок капусты и начала резать. Один кусок, второй. Нож замелькал, полетела капустная стружка. Приходилось сосредоточиваться на том, чтобы усилием воли сдерживать дрожание руки, а не на воспоминании об отвратительных минутах насилия. Однако в этот раз ни готовка, ни уборка не помогали успокоиться, перед мысленным взором продолжало стоять побагровевшее от напряжения лицо Валентина, раздиравшего ворот моего домашнего платья.
В кухне появился Кайден, я не сумела заставить себя поднять голову, только почувствовала возмущение воздуха в момент перемещения. Было мучительно стыдно смотреть на человека, спасшего меня от самого чудовищного унижения, какому в своей жизни могла подвергнуться женщина.
Раздались тихие шаги, и он остановился за спиной. Кай не произнес ни слова, только осторожно обнял. От него пахло осенним холодом.
