Проклятие! Я чувствовала себя преступницей, но стоило сказать правду, как мне пришлось бы признаться во всем остальном. Смерть Аглаи словно стала финалом цепочки страшных событий, которые случились со мной. Или же… это был вовсе не конец, а всего лишь еще одно звено?
Когда стражи выходили, я почти решилась и позвала:
– Господин дознаватель!
Он оглянулся через плечо, вопросительно изогнул бровь.
Давай же, Лерой, скажи им! Расскажи про Абрис, про странный дом и про то, что Аглая прекрасно осознавала, где находится.
Они никогда не докопаются до истины, если ты не скажешь! Если это не конец, то, возможно, ты сможешь спасти чью-нибудь жизнь…
Меня бросило в жар. Правда встала поперек горла, как кость.
– Если я что-то вспомню или вдруг услышу, то обязательно дам вам знать.
– Спасибо, – кивнул он. – Всего доброго, госпожа Уварова. Надеюсь, что ваши эксперименты не переместят вас в параллельный мир.
– Учебные ворота могут переместить меня разве что к соседу в купальню.
Шутка вышла так себе, жалкая.
За страшными визитерами закрылась входная дверь. Я прикрыла глаза, грудь точно сдавливал горячий обруч. Казалось, что в испуганной тишине дома мужской хрипловатый голос снова и снова повторял: «На ее теле обнаружили выжженные темные руны». Меня тошнило от собственной трусости.
Распознал ли дознаватель ложь?
Вытащив из шкафа бутыль с солодовым виски, я откупорила пробку и сделала пару поспешных глотков. По горлу прокатилась огненная волна, обжигающий ком упал в пустой желудок.
От крепости перехватило дыхание, а на глазах выступили слезы.
– Гадость-то какая… – выдохнула я и на свет проверила, сколько имелось мерзкого пойла в бутыли. Виски внутри плескалось столько, что мне гарантированы не просто блаженная отключка, а летаргический сон.
В год, когда не стало мамы, стараясь забыться, я училась как обезумевшая, ночами штудировала учебники по световым рунам, даже кровь носом шла от усердия, а папа прятался в пыльных исторических фолиантах и заглушал терзания солодовым виски.
Позже опытным путем и не без участия Валентина Озерова я выяснила, что отцовский способ скрываться от уродливой реальности был гораздо проще и действеннее. Оказалось, что меня развозило даже от полпинты легкого имбирного пива, а крепкий алкоголь и вовсе приводил в состояние, близкое к коматозному. И никакой крови из носа, только если по пьяной лавочке впишешься в дверной косяк.
