Зато цели добиться удалось! Никаких мук совести, я могла думать только о том, что стоило умереть еще вчера в пьяном угаре.
Кое-как удалось сфокусироваться на обстановке комнаты. Тут меня поджидал сюрприз, и не сказать, чтобы очень приятный. Если вчера я и рассчитывала заснуть в своей кровати или, на худой конец, на диване перед нечищеным камином, то во время пьянки явно что-то пошло не по плану. Нечищеный камин, источавший зловоние остывшей золы, конечно, имелся, только стоял он в чужой спальне.
Я резко села, борясь с подступившим к горлу тошнотворным комком, и испуганно огляделась, узнавая преподавательскую мансарду.
Ни одного воспоминания или предположения, каким образом мне удалось оказаться в спальне Оливера Вудса, в трещавшей голове не возникло.
И ладно бы просто в мансарде! Больше смущало то, что я проснулась в его постели, очень красноречиво завернутая в простыни. Осторожно пальцем оттопырила простыню и проверила, в каком виде спала. Голая грудь, живот и трусы, милые, в горошек, совсем девчачьи.
Тошнота усилилась троекратно. Почему все началось так благопристойно, а закончилось в кровати гадского Оливера Вудса?
«Можешь войти в мое положение и на пять минут притвориться им?»
– Только не это! – Я схватилась за дурную голову, а потом пару раз чувствительно шлепнула себя по губам: – Не облизывайте кого попало! Не облизывайте кого попало!
Оливер так вошел в роль, что сейчас я в одних гороховых трусах почивала в его постельке? Откуда вообще возникла идиотская мысль наброситься на соседа с поцелуями?! Похоже, теперь от позора меня мог спасти только переезд! Желательно на другой континент Тевета.
Но для начала, чтобы переехать, надо было по крайней мере вернуться в собственную спальню.
В доме царила настороженная тишина, намекавшая, что хозяин ушел. Видимо, из деликатности решил проявить сочувствие к умученной веселой ночью соседке и удалился на работу раньше, чем случилось бы очередное неловкое утро. Быстренько соскребшись с кровати, я едва успела прижать к голой груди майку и подхватить с пола домашние портки с безобразно вытянутыми коленями, как за спиной прозвучало:
– Проснулась?
Никогда не подозревала в себе подобной резвости.
Словно голова вовсе не раскалывалась от похмелья, я резво нырнула обратно в кровать, завернулась в простыни и в изящном кувырке врезалась лбом в деревянное изголовье. Пространство содрогнулось от отборных ругательств, каких в нормальном состоянии я не решусь повторить даже мысленно.
