Школьный Надзор

– И ты своей «малярией» сделала для друзей сыворотку, как у доктора Джекила в книге?

– Откуда вы знаете? Про «малярию»?

– Вопросы умею задавать. А к тебе у меня куча вопросов. Ты хотя бы до конца дочитала? Знаешь, чем там все кончилось?

– Но у нас все по-другому! Там же, в книге, он недоработал! Он просто превращался из Джекила в Хайда. А сыворотка – это не все. Они научились выпускать это из себя. Только надолго не получается…

– Тень, которая гуляет сама по себе. Умно, – задумчиво произнес Дмитрий. И вдруг вспомнил слова Гоши Буреева, сказанные в обсерватории.

Вспомнил и повторил: – Отбросы Сумрака.

Вот что тот имел в виду и вот почему его одернула Маша. И оценки по Иному циклу упали – еще бы, ведь Иная половинка отирается где-то за территорией школы. Все равно что дубля вместо себя послать, как у Стругацких. А еще отдать ему почти все способности. Хороший дубль, развесистый. Но дурак дураком и на людей кидается.

– Они не опасные, – быстро заговорила Анна, словно уловила мысли дознавателя.

 – Им не надо есть никого или пить кровь. Они как синий мох, только эмоциями питаются.

«Ботаники вы сумрачные, мичуринцы, тудыть вашу дивизию», – хотел было сказать Дреер, но сдержался.

А девочка не умолкала:

– Дмитрий Леонидович, они же не как я и не как вы! Они не хотели быть Темными, они такими родились. Но им никто не поможет, заклинания такого нет! Нельзя Темного сделать Светлым.

– Можно, – сказал Дмитрий.

Анна посмотрела на него округлившимися глазами.

– Да, можно, – повторил словесник, вспоминая, что чувствовал сам, когда услышал это на уроке в школе московского Дозора.

 – Но только Высшего. Один только Высший маг может поменять свой «цвет». У вас в следующем классе будет о волшебнике Мерлине. Самый сильный Иной древности. Светлый, но стал Темным.

– Как Дарт Вейдер? Перешел на Темную сторону Силы?

А она не только начитанная, подумал Дмитрий. Впрочем, кто сейчас этого не смотрел?

– Нет. Дарт Вейдер перешел сам. А Мерлин сотворил такое, что не к лицу ни одному Светлому.

Нормальный Светлый вообще после этого сам себя бы развоплотил…

Дмитрий прикусил язык. Беседовать о таких материях с четырнадцатилетней ученицей! Скольких таких «скорая» откачивает после попыток суицида от несчастной любви или чувства вины, вызванного поступком, который легко переживет взрослый? А от саморазвоплощения не откачаешь. Нет, лучше пока ей в эти тонкости не вникать.

– А что он сделал? – спросила девочка, пропустив мимо ушей последнюю фразу.