Школьный Надзор

– Дмитрий Леонидович, я правда хотела им помочь…

Анна помялась и продолжила:

– Они же теперь вот так и останутся.

– А пусть клуб анонимных вампиров и оборотней организуют, – вмешался Лихарев. Его явно задевало, что «мертвые поэты» и Анна больше разговаривают с Дреером, чем с ним. – Как в кино. Меня зовут Джон, я не пью уже два месяца…

– У меня идея есть, – сказала Анна.

– Какая? – Лихарев и Дреер задали один и тот же вопрос почти секунда в секунду.

– Может, им портреты нарисовать, как у Дориана Грея? Портрет же не кусается!

– Представляю себе эту доску почета! – сказал Лихо.

– Завтра. Чтобы. Сдала. Мне. Краски, – произнес Дмитрий раздельно, цедя каждое слово. – Понятно?

– Будь-сделано! – Анна мгновенно ретировалась.

– Каковы, а? – произнес Лихарев, когда за девочкой-джинном закрылась дверь. – Что за дети пошли? Что нормальные, что Иные… Правильно ты сказал – «уродцы эти». Так пойдешь в замы-то? Кому, как не тебе, с такими воевать… Для их же пользы.

Дреер вместо ответа снова продекламировал:

– Да уж, ночка еще та, – неизвестно с чем согласился Лихо.

– Заболоцкий, – ответил Дмитрий. – Был такой… обэриут.

– Тоже, что ли, экзот? Или оборотень какой?

– Человек. И поэт очень хороший. Нестандартный.

– Слушай, давно хотел спросить, но все руки не доходили… Что это за фамилия такая – Дреер? Немецкая?

– Не знаю, – честно ответил Дмитрий. – Никогда не увлекался родословной.

– Как будто ее кто-то выдумал!

– Всех нас кто-то выдумал… – махнул рукой словесник.

Директор Сорокин никогда не видел Инквизиторов-женщин. Он прожил немалую жизнь для Иного и очень долгую – для человека. Тем не менее не разучился удивляться. Школьники удивляли его до сих пор. Но женщина из Инквизиции…

Нет, она не носила форменного серого балахона. Хотя, наверное, и это одеяние было бы ей к лицу. Но свои «мундиры» Серые надевали только по особо торжественным случаям, во всех других предпочитали штатское. Даже очень старые Инквизиторы, заставшие падение Римской империи, еще будучи Темными или Светлыми магами.

Конечно, Сорокин понимал, что никакой гендерной дискриминации в европейском Бюро нет и быть не может. Там есть самый разный персонал. Должны наличествовать и классические длинноногие секретарши, и референты, и администраторы. Ассистентки, в конце концов. Как любая современная полиция, эта служба не обходилась без женщин, несмотря на всю свою древность и хранимые со Средних веков предрассудки.