Школьный вальс

Не стойте в дверях, проходите! Меня зовут Валерия Антоновна.

Боже, мне так неловко, что она обращается ко мне на «вы», о чем я собственно и сообщаю.

— Хорошо, тогда и ты ко мне на «ты» и без отчества, — озорно подмигивает, чем напоминает мне Арсена. — Не люблю эти официальности, — хмыкает. — Тебе чай или кофе?

— Сын, идем поговорим. Пусть пока твои дамы познакомятся. Раз представлять меня не хочешь — не буду настаивать.

— Не хочу я с тобой… — начинает было возмущаться Арсен, но, напоровшись на суровый взгляд матери, вздыхает и сдается.

— Все в порядке. Иди, — успокаивающе ему улыбаюсь.

Арсен, кивнув, уходит вслед за отцом.

— Ох, эти Герасимовы и их горячий темперамент, — шепчет Валерия Антоновна. — Но ты ведь уже знаешь об этом не понаслышке?

О, да! Еще как знаю!

Подтверждение не требуется. Женщина все понимает по моему выражению лица. Делает нам чай, а потом втягивает в легкую беседу.

Я буравлю взглядом коротко стриженный затылок отца, когда мы проходим в гостиную.

Он еще имеет наглость приходить? Разумеется, я не рассказал маме, что отец приходил на игру со своей любовницей. Не хотелось ей делать больно.

И все же? Почему мама его впустила? Нужно было дать предателю пинок под зад до самой койки его любовницы! Собственно говоря, этим я сейчас собираюсь заняться!

— Ты снова не отвечаешь на мои звонки, — говорит отец, когда прикрывает двухстворчатые деревянные двери в гостиную.

Удивительно, но его голос звучит скорее устало, чем раздраженно.

— Я был занят, — мрачно на него зыркая, подчеркнуто равнодушно хмыкаю. — Тебе не стоило сюда приходить и беспокоить маму. Тебе совсем на нее наплевать?

Удивление на его лице неподдельное. Отец качает головой и печально вздыхает, произнося:

— Хотел бы я чтобы все было по-другому. Хотел бы повернуть время вспять, но не могу. Я люблю твою маму, Арсен. Правда, люблю. Мы оба вырастили тебя. Нас связывает долгая дружба и долгий счастливый брак.

Что за чушь? Теперь я вообще ни черта не понимаю! Неужели он сейчас примется мне втирать, что измена это нормально? Клянусь богом, я тогда не сдержусь и надеру задницу собственному отцу!

— Но я люблю ее не той любовью, которой раньше. Ты молод, и еще не понимаешь, — отец поднимает ладонь вверх, как если бы останавливая мои пререкания, и продолжает: — Наш брак охладел в последние годы. Мы жили вместе, и в тоже время как будто отдельно.