Школьный вальс

Может, завтра?

— Я занят, — грубо отрезаю.

— Не веди себя, как маленький!

Надо же, как мы заговорили! А засунуть голову в задницу на месяц это очень по-взрослому!

— Не тебе мне говорить, как себя вести, — цежу сквозь зубы.

Я слышу, как он со свистом втягивает в себя воздух и чертыхается.

— Нам все равно придется с тобой все обсудить, — упрямо изрекает.

Что сказать, упрямство наша семейная черта.

— Я наберу тебя позже и договоримся о встречи.

— Как хочешь, — выплевываю и сбрасываю.

Он хоть извинился перед матерью? Как можно игнорировать двадцать лет своей жизни? Впрочем, о чем я? Наверняка он каждую ночь наслаждается молоденькой стервой, пока мама льёт слёзы в подушку.

Удивительно, что в плотном графике перепихов он нашёл время на сына.

Резко встаю, хватаю рюкзак и шагаю обратно в школу. Ярость застилает мне глаза, когда я вспоминаю ту чертову ночь.

Мне стоило врезать отцу, но я был слишком растерян. Не верил, что он действительно уйдет. Что не станет оправдываться за запах чужих духов, за помаду на щеке и бог знает за что ещё.

Разговор происходил за закрытыми дверьми родительской спальни, и до меня долетели лишь его отголоски.

Сколько это дерьмо продолжалось? Уверен, больше чем я хотел это признавать.

Я пру вперёд, точно танк, когда меня плечом задевает Саша Резин — болван из параллели, и глумливо бросает:

— Что такое, принцесса, тебя кто-то обидел? Выглядишь паршиво!

Это то, что мне нужно!

Без предупреждения и лишних расшаркиваний отвожу кулак и с размаху заезжаю Резину прямо в его ухмыляющуюся рожу.

В следующую секунду мы сцепляемся и падаем на пол.

Нам и раньше не требовалось особого повода, чтобы затеять мордобой, а уж сегодня, когда я в бешенстве и явно в поисках неприятностей, сама судьба велит.

Мне чуть не прилетает в бровь, но я успеваю уклониться. Хватаю Резина за грудки и встряхиваю, бью лбом ему в переносицу. Он в ответ меня кулаком в подбородок. Мы яростно боремся на полу, перекатываясь и нанося удары, пока не раздается грозный голос директрисы:

— Вы что тут устроили?

Проклятье, только этого не хватало!

Я все еще крепко держу Резина, как и он меня.

Мы прожигаем друг друга глазами, словно пытаясь испепелить.

— Радуйся, придурок, что цел остался, — шипит он мне в лицо, когда нас растаскивают по сторонам.

— Пошёл ты! — рявкаю, сплевывая кровь на пол.

Еще и губу разбил, козел!

— В медпункт живо, а потом ко мне в кабинет! — смерив нас грозным взглядом, чеканит директриса.