Школьный вальс

Ух ты, а в ней оказывается есть что-то человеческое! Значит ли это, что я тоже могу исправить свою оценку?

— Но ничего не обещаю, — добавляет практически сразу.

Я настолько заслушиваюсь разговором, что совсем забываю, что тело Герасимова практически вжимается в мое, а его рука по-прежнему накрывает мой рот. Моя грудь касается его груди. Такой крепкой и сделанной будто из стали. Его дыхание в отличие от моего спокойное. Впрочем, что ему впервой зажимать девчонку, в самом деле? К тому же, не то чтобы я обладаю выдающимися формами.

Арсен выше меня на полторы головы. Ну и, разумеется, шире в раз… Короче говоря, он гигант. Серьезно, разве парень подросток может быть таким огромным? На фоне некоторых одноклассников Герасимов выглядит взрослым мужчиной. Конечно, только до тех пор, пока он не открывает свой рот.

От неудобной позы мое тело затекло, и мне безумно хочется подвигаться, но я не могу, поскольку боюсь себя выдать. Дергаю головой, чтобы сбросить руку Арсена со своего рта, но он вместо этого гладит меня по щеке большим пальцем.

Болван меня дразнит!

Даю руку на отсечение, гаденыш ухмыляется донельзя довольный собой! Надо же, зажать в укромном уголке отличницу-недотрогу, чем не трофей в коллекцию?

— В любом случае, спасибо, — поникло говорит Светлана Леонтьевна.

— Не нужно говорить мне спасибо, — хмыкает химичка. — Это наше призвание: учить и наставлять детей.

Господи, можно ещё больше добавить пафоса в голос?

— Если вы не возражаете, я пока оставлю журнал у себя.

— Как вам будет удобно.

Слышится какое-то копошение в шкафу напротив, а затем учителя выходят из лабораторной.

— Можешь уже начинать дышать — шепчет мне на ухо Герасимов.

В ответ я кусаю его за палец, и Арсен наконец отрывает свою руку от моего рта. Облизываю пересохшие губы и хриплым голосом огрызаюсь:

— Спасибо за разрешение.

Раздается приглушенный хлопок двери. Классная с химичкой наконец ушли.

Расслабленно выдыхаю, чувствуя слабость в ногах.

— Ты же не собираешься грохнуться в обморок, утёнок?

— Нет, — закатив глаза, фыркаю. — Может, ты уже перестанешь держать дверь и выпустишь нас?

– А если я не хочу? — нахально заявляет, пристраивая свою руку на моей талии.

Богом клянусь, я его сейчас тресну! Оторву его руку и засуну ему прямо в…

— Не пыхти так, Уткина, — глумливо бросает и толкает дверь шкафа.