Шкура

– Да пойми ты, Фома неверующий, девка эта с хитринкой. Захотелось жрать от пуза, вот и наговорила на нашего сына.

– Ты, сорока, по себе не суди, – Панкрат двинулся в комнату. Тяжелые шаги от кирзовых сапог эхом зазвучали в голове Марфы. – Забыла, как меня в оборот взяла, чтобы я на тебе женился? – И скрылся за дверью.

Втянув губы, ошарашенная женщина насупилась. В дом вошла Галя. Поставив на стол ведро, до краев заполненное куриным яйцом, она села на табурет и выдохнула с облегчением.

– Чего расселась, клуша? Вставай и бегом сено ворошить.

– Устала, – вытерев вспотевший лоб рукой, Галя сняла с головы косынку. – Тяжко мне.

– С чего вдруг тяжко стало? – С насмешкой спросила Марфа. – Ты давай, поворачивайся, а то я тебя мигом к мамке с батькой отправлю. Нечего прохлаждаться. Ты не барыня, чтоб сиднем сидеть. А ну? Кому говорю?

– Тяжелая я, – простонала Галя, поставив локти на стол и приложив ладони к голове. – Дурно мне, спасу нет.

– Тяжелая? – Вылупившись на побледневшую сноху, Марфа подошла к ней вплотную.

– А Вы до сих пор не верили?

– Ну и шкура же ты! – завелась Марфа, хлопнув кулаком по столу. – Вонючая шкура дохлого осла!

Глава 7

Из комнаты крикнул Панкрат:

– Марфа! Что у вас там? – его грубый голос доказывал, что он услышал, как Марфа ругает сноху.

– Я говорю, дура! – не растерялась женщина. – Дурно ей, а сама ведра таскает! Пора бы о себе подумать…

Настроение у хозяйки стало таким удрученным, что она чуть не заплакала.

– Заболела? – Панкрат подошел, чтобы удостовериться, что за болезнь у снохи.

– Беременная, – через силу ответила Галя.

– Что? – и лицо грозного мужика расплылось в улыбке. – Надо пир закатить на весь мир! – воскликнул он, хлопнув в ладоши. – Радость-то какая, мать!

Подхватив жену на руки, крутанул два раза и поставил на ноги. Марфа успела взвизгнуть и стукнуть радостного мужа по плечам.

– Марфа! Собирай гостей!

Глаза Панкрата светились от счастья.

– Будет внук! Чтоб меня на части разорвало! Внук!

– Чего разошелся? – Марфу передернуло от восклицаний мужа. – Еще доказать надо, Степкин ли…

– Кончай галдеж! – Панкрат переменился в лице. – У тебя не язык, а клубок змей во рту. – Уставился на притихшую сноху. – Галька, ты полежи. Отдохнуть тебе надо. Не ровен час, дите скинешь с таким здоровьем.