Шкура

Только меня тут один вопрос мучает, – женщина расстелила тряпку у порога. – Которая из девок не ваша? Ну не могла же ты родить их с разницей два месяца?

– Манька… – Галя пригорюнилась, – ее родители померли, вот мы ее себе и взяли.

– Достойный поступок, – улыбнулась соседка, – человеческий.

Вечером, распрощавшись с соседями, Галя и Степан обсудили, что надо бы заняться погребом. Все-таки, в конце лета, необходимо заняться припасами, а засолы ставить некуда.

– А я прямо сейчас и вычищу, постелю доски.

Степа быстро сбегал в сени за лопатой, откинул крышу подпола и занырнул в него.

– Подсветить? – Галя подошла к краю и наклонилась.

– Свечку дай!

Жена взяла с подоконника свечу, зажгла ее и опустила Степе. Он воткнул свечу в землю и принялся орудовать лопатой. Неудобно, подпол не такой уж и глубокий, зато широкий. Галя присела на табурет, который смастерил Илья Ильич, и поправила косынку на голове. Вдруг из-под пола послышался звон.

– Что это?

– Не знаю, – еле слышно ответил Степа.

Через несколько секунд он выпрямил спину, и Галя увидела половину головы мужа, на лице которой таращились на нее два огромных глаза.

– Галь, глянька-ка, – Степа поднял руку и выставил на трухлявые доски графин.

Галя встала на колени, вылупилась в прозрачное стекло, покрытое земельным налетом, а Степа уперся в края пола руками и ловко выпрыгнул на свет божий.

– Галь, что это, а? – он сразу понял, как только обнаружил находку, что в ней лежит, но побоялся сама себе в этом сознаться.

Галя подняла удивленные глаза на мужа.

– Теперь, дорогой мой, мы стали богачами, – хитро улыбнулась она и взяла в руки старый графин.

Глава 41

Степа протер грязной ладонью лоб, пригладил волосы назад и выдохнул.

– Откуда это здесь?

– Какая разница? – Галя взяла тряпку с лавки и протерла графин. – Полным полна моя коробочка, – хихикнула она, вытаскивая газетную пробку. – Да здесь столько, что нам надолго хватит.

– Галь, – потерянный Степа сел на табурет. Сердце колотилось так, будто он натворил что-то ужасное, – надо бы отдать, – проговорил он дрожащим голосом.

– Кому? – Галя сунула в горлышко графина указательный палец, чтобы достать купюру.

– Дом бабкин, значит, это принадлежит ей.

– Не смеши. – сообразив, что деньги так просто не вытащить, Галя поспешила в сени за молотком.

– Галь! – Степа пошел за ней, – не наше это.