Шкура

– Оно-то можно, – замялся парень, сплевывая на снег, – а что Галина на это скажет?

– Да ты с дуба рухнул или как? Она что, указ нам, что ли? Да кто такая – эта Галина?

– Так-то женой мне приходится.

– И что? Сегодня одна жена, завтра – другая. Сынок, нам подмога нужна, мы ж с отцом уже не молодые.

– А почему о бабушке ничего не говоришь? Как она? – и Степа густо покраснел из-за въедливой мысли о найденном графине.

– Мы ее в больничку определили, пусть полечится. Бабка нынче свихнулась. Днем сюда просится, со слезами и воем, а ночью подскакивает и батьку твоего клянет.

Встанет посреди комнаты и давай матерными словами его поливать. Не выдержал батька, тоже в лечебнице лежит.

– А с кем же ты детей оставила?

– А нету у нас их. Корова языком слизала, – состроив виноватую мину, Марфа сгорбилась, будто ожидает хорошего леща.

– Как слизала?

– А вот так. Всех в интернат распределили, как полагается. А что? Я им мамка, что ли? То сопли, то вопли. У меня тоже здоровьице не молодецкое, сынок.

Дело близится к старости. Так что, милый мой, – потрепала сына за щеку, – бери мамку на постоянное проживание. Вместе веселее.

Глава 43

– Какое проживание? – выронив папиросу, обмер Степан.

– Постоянное, – повторила мать, вглядываясь в его потерянный взор. – А что? Или ты против?

Степа молчал. Надо же с женой поговорить, а потом давать ответ. Как решать без Гали? И была б какая-нибудь тетка – вода на киселе, а тут – родная мать.

– А отец как же?

– А что отец? Лечится.

– Его навещать надо. Как ты будешь каждый день к нему ездить в такую даль?

– Зачем «каждый»? Да и какой смысл? Он все равно говорить не может.

– Как это?

– Парализовало бедного. Мать его так довела, что Панкрат теперь и не мужик вовсе, а так, рыба безмолвная.

Степа представил, как батя лежит на больничной койке и смотрит в потолок, а вокруг чужие люди… Ох, в груди защемило.

– Надо его забирать, – выдавил из себя парень и затоптал окурок в снег.

– Да пускай лежит, ему там лучше будет, – уперлась Марфа.

 – Ты знать не знаешь, как за лежачими тяжко ухаживать.

– А ты, знаешь?

– А кто ж за его батькой присматривал, ты что ли? – усмехнулась женщина. – Я за ним горшки выносила, кашей кормила…

– Один раз чуть не избила, – добавил Степан, опустив голову.

– Неправда. Не было такого! – вспылила мать, нервно хлопнув в ладоши. – Я его переворачивала, а он…

– А он обделался. – с выдохом произнес парень, собираясь идти в дом.