Вряд ли Жариков усомнится в словах князя. Если вы переживаете о своей репутации, то не стоит. Я дам ему понять, что все разговоры на эту тему будут иметь для него печальные последствия.
Нет, ну идея была неплоха… Вот только у меня назревал вопрос: зачем Давид это делает? И, по-моему, я начинала догадываться о его намерениях. Как удобно…
- Что ж… все что вы предлагаете, звучит интересно, но позвольте задать вам вопрос, - я чувствовала, что во мне нарастает злость.
- Да, конечно, - князь улыбался. И мне эта улыбка показалась уж очень подозрительной.
- Что вы потребуете от меня за свою помощь? Ведь есть какое-то условие, да?
- Есть, - спокойно ответил он. – И мне кажется, я имею право требовать от вас небольшую благодарность.
Ну вот как? Как в этом человеке сочетается благородство с низменными желаниями? Все-таки мужик обмельчал уже очень давно… Тому доказательство сидит передо мной.
- Какую же благодарность вы ждете от меня? – процедила я, попутно размышляя над тем, как стану выпутываться из щекотливой ситуации.
- Обещание. Мне нужно от вас обещание, - вдруг сказал Давид. Его улыбка стала шире.
- Обещание? – я уже представляла, как гордо отказываю ему, пресекаю все поползновения на корню, пылая праведным гневом, а тут такое…
- Да, всего лишь, - князь, похоже, прекрасно понимал, о чем я думаю, и это веселило его. – Итак. Вы должны пообещать мне, что до своего совершеннолетия не вздумаете выйти замуж. Как Елена Федоровна Волкова естественно. Она ведь была старше, чем Ольга Дмитриевна?
Я совершенно не понимала, зачем ему это надо.
Замуж я точно не собиралась, но требование князя выглядело странным.
- Это очень необычная просьба. Вы не объясните мне, почему я не должна выходить замуж? – поинтересовалась я, на что он задал встречный вопрос:
- А вы хотите замуж?
- Нет, рано мне ещё в замужество торопиться, стрекозлиться. У меня ещё лето красное в душе не допело, - протянула я, не сводя с него взгляда. - Я прекраснее зари, и где мне такого же взамуж сыскать?
Это была шутка. Ну а что? Шутила, как могла…
Но князь понял и рассмеялся, отчего в уголках его глаз появились лучики морщинок.
- Ме минда, ром чвен эртад викот!* – воскликнул он с улыбкой, но мне показалось, что в ней сквозила легкая грусть. – Вы удивительная жен… девушка.
- Что вы сказали? Ваша первая фраза? – я терпеть не могла, когда представители другой нации говорят на своем языке в присутствии не понимающих его людей. С этим я боролась, когда встречалась с Махмудом и вот опять.
