И когда я, вместо того, чтобы подняться по лестнице, повернула к входной двери, Прасковья недоуменно спросила:
- Дык, куды вы собрались-то? Неужто на улицу?
- В парикмахерскую. Нас там один человек ждет, - шепнула я, и ее глаза испуганно расширились.
- Да кто?
- Возлюбленный Елены Федоровны! Хозяйки твоей! Знаешь такого?
Прасковья схватилась за сердце, а потом привалилась к стене.
- Матерь Божья… Принесла нелегкая!
Значит, женщина знала этого человека. Что ж, возможно это и к лучшему. Ей он поверит.
- Ему правду рассказать надо! – сказала я.
– И желательно, чтобы он понял все! Иначе нам всем несдобровать!
- Поговорим сейчас, – Прасковья решительно направилась к двери. – Вы не переживайте.
Мы вышли на улицу, и я спросила:
- Между ними и правда что-то было?
- Было… Ох, вот никогда бы не подумала, что все так обернется! – нервно воскликнула Прасковья, сжимая рукой концы шали. – Эмилий Семенович учителем служил в гимназии. В дом к нам вхож был… Хозяин покойный с ним беседовать любил о науках… Как оно закрутилось, одному Богу известно… Только вот я всегда говорила, что старое с молодым не свяжешь! Молодое оно к такому же и тянется! Елена Федоровна свежая вся была, будто цветок, а супруг, как шмель старый… Прости Господи… Не зря говорят: «Пожилой на молодой женился — в оба теперь гляди».
- Танечка, чья дочь? Уж не этого ли Эмилия Семеновича? – такой поворот событий меня совершенно не устраивал. Если пылкий учитель решит забрать дочь, то может и дел наворотить. Например, начнет шантажировать.
Но Танечку я точно ему не отдам.
- Нет. Волкова она, - успокоила меня женщина. – Хозяин как узнал, что супруга молодая к учителю неравнодушна, так сразу в гимназию отправился. С директором они дружили шибко. Что там произошло, никто не знает, но после этого выгнали Эмилия Семеновича к чертям собачьим. В город ему вообще заказано было возвращаться. Словно бы все после этого успокоилось. Ежели и горевала Елена Федоровна, то виду не показывала. Танечка родилась, заботы одолели, ну а дальше вы знаете.
Мы вошли в парикмахерскую, и молодой человек резко поднялся. Он так смотрел за спину Прасковьи, надеясь, что за ней появится его возлюбленная, что мне стало жаль его.
- Ну, здравствуйте, Эмилий Семенович, - женщина опустилась на стул. – Нашли, значит…
- Прасковья, где Елена Федоровна? – он не сводил с нее взгляда, словно пытался прочесть по ее лицу ответ на свой вопрос.
- Вы присядьте, разговор у нас длинный будет, – Прасковья подняла на него грустные глаза.
