- Да? И кто же я, по-вашему? – мне стало интересно.
- Любовница моего брата! – процедила девушка, стараясь вложить в это слово весь негатив, на который была способна. – Поэтому я не могу находиться в вашем доме!
- Я не собираюсь вас здесь удерживать, - спокойно ответила я. – Но для начала нужно оповестить ваших родных, что вы нашлись.
- Дайте мне экипаж! Сама доеду до дома! – фыркнула Нино, останавливаясь. – Я не нуждаюсь в вашей заботе!
- Вы уедете отсюда только с кем-то из родственников, - терпеливо произнесла я, но во мне уже начинал закипать гнев.
– Пойдемте.
- Вы не можете приказывать мне! – она даже с места не сдвинулась. – Я требую экипаж! Немедленно!
«Сказал «один» и молчу. И тишина внутри. Сказал «два» и молчу. И тишина внутри. Сказал «три» и молчу. И тишина внутри. Раз - кувырки без группировки, получаются неловки. Два - вис на согнутых руках, труднее сделать, чем замах. Три – мышцы пресса тренируй, на победу претендуй…».
Любимая считалочка помогла обрести спокойствие и в этот раз. Я медленно повернулась к Нино и, схватив ее за плечи, сильно встряхнула, приводя в чувство.
- Послушай меня, глупая избалованная девица. Я не собираюсь возиться с тобой. У меня нет на это времени. Либо ты идешь со мной, либо выметаешься на улицу. Уверена, что там тебя ждет много незабываемых встреч. И да, в моем доме могу что-то требовать только я.
Я развернулась и поднялась на крыльцо. За моей спиной послышались торопливые шаги. Вот так.
Пока Нино умывалась, я отправила Артемия в парикмахерскую, а Селивана послала в дом Эристави.
Пусть забирают свою беглянку с глаз моих подальше. В записке я особо в подробности не вдавалась и написала лишь несколько строк, в которых сообщала, что Нино находится в моем доме.
После того, как девушка привела себя в порядок, ее напоили чаем с мятой и ромашкой, а Никита Мартынович накапал ей успокаивающей настойки. Нино больше не капризничала, но ее брови оставались нахмуренными, а губы плотно сжатыми. Сейчас она совершенно не напоминала мне Давида, а скорее своих бабок.
Ни дать ни взять – дурная наследственность по женской линии.
Несмотря на позднее время, по дому бегала Машутка, возбужденная поздней активностью домочадцев. Прошка пытался ее угомонить. У Танечки лез зубик, и она орала так, что закладывало уши. В общем, вокруг происходило настоящее светопреставление, к которому я-то уже привыкла. А вот бедная Нино, похоже, находилась в шоке.
- Это все ваши дети? – спросила она, взглянув на меня исподлобья.
